Он присел на корточки и стал перебирать пальцами густые локоны женщины.
– Наверное, я срежу их на память, – решил Фил. – Знаешь, сколько стоят настоящие волосы? А волосы ведьмы и того дороже.
– Она еще живая, – сказал Карпыч. – Эй, детка!
Ольга инстинктивно повернула голову на голос, и парни засмеялись.
– Смотри, отзывается. Почти как собачка, – восхитился Фил.
– Холодно, – прошептала Ольга, продолжая кутаться в простыню. – Холодно.
Из-под кровати вылезла тощая кошка. Осторожно обойдя умирающую хозяйку, она села возле ее ног.
Фил ласково погладил Ольгу по щеке.
– Скоро тебе будет тепло, – пообещал он, приставив лезвие ножа к ее волосам. Сдвинул к коже лба, размышляя, с какого места начать.
– Фил, зацени.
Он поднял голову. Карпыч, кривляясь, словно клоун, подбрасывал в воздух отрубленные кисти женщины. Они уже окоченели, пальцы скрючились. Приставив их к своей впалой груди и театрально закатив глаза, Карпыч высунул кончик языка.
– Ох… – прерывисто задышал он. – Какие нежные пальцы…
Фил рассмеялся.
– Ты меня отвлекаешь, – сказал он, делая первый надрез.
Ольга вздрогнула, ее тело вытянулось струной.
– Тсс, детка, – прошептал Фил.
Кожа на лбу послушно расходилась, Фил сосредоточенно пыхтел, а Карпыч, мурлыкая, танцевал, гладя себя женскими руками.
– Если так возбужден, можешь передернуть затвор, – посоветовал Фил. Он уже добрался до затылка, и ему пришлось приподнять голову Ольги. Он чувствовал, как под пальцами пульсировало угасающее женское тело, все тише и тише.
– Хорошая мысль, – кивнул Карпыч, мельком глянув на свой эрегированный член. Он отбросил в сторону кисти рук и прижался к стене, не сводя безумного взгляда с Фила, который продолжал сосредоточенно скальпировать Ольгу.
– Я… очень устала, – разлепила она губы. – Пожалуйста, дайте отдохнуть.
– Конечно, детка, – сочувственно произнес Фил. Наклонившись, он лизнул ее бледную щеку, потом поцеловал в кончик носа. – Уже почти закончил.
Когда влажный клок волос наконец отделился от оголенного черепа, Карпыч судорожно охнул.
– …она у меня суперская, моя мама… Никогда меня не наказывала… Я помню, что, как только мне исполнилось шестнадцать, она сказала: «Карпы… тьфу, Леша! Я все понимаю, ты переступил новый рубеж, и теперь почти взрослый… и если ты с друзьями захочешь побухать, лучше приводи их домой… мол, я вас накормлю и буду спокойна, что вы дома, под присмотром… чем будете шарахаться по подвалам или чердакам…»
Алексей умолк и огляделся. Фильм закончился почти час назад, и его монотонный рассказ о матери никто не слушал. Жанна укачивала ребенка – этот вопящий розовый кусок мяса уже не просто раздражал банкира, а вызывал у него неприкрытое отвращение. Рэд, съежившись, словно старый башмак, вытащенный из мусорного контейнера, сидел в самом углу и с каменным выражением лица разглядывал свои грязные ногти. Юрий, пошатываясь, бродил взад-вперед. Его отрубленная рука для оттока крови была поднята вверх. Но все равно, невзирая на это и медицинский жгут, туго опоясывающий предплечье, ярко-красные ленточки крови струились из культи.
Алексей старался не смотреть на Есина. Бесцельно ковыляющий из угла в угол с поднятой вверх рукой, с восковым лицом, Юрий порождал в нем первобытный ужас. Он даже боялся думать о том, какие муки испытывает его давнишний приятель по съемкам. Весь пол в помещении был забрызган кляксами крови, которые постепенно размазывались подошвами обуви Юрия.
Алексей переключил внимание на собственную руку. Поверх жгута он замотал ее обрывками простыни, и кровотечение, к счастью, утихло. Теперь он боялся лишний раз шевельнуться, чтобы не потревожить рану. Банкира мутило и нестерпимо клонило в сон, но каким-то шестым чувством он понимал, что спать сейчас нельзя. Да-да, со сном следует повременить.
– Я не сразу сказал маме, что снялся в фильме Рэда, – возобновил Алексей свой монолог. Он подтянул к себе бутылку с водой и сделал два глотка. – А когда она узнала, то захотела посмотреть… Ей было жутко. Она решила, что все происходящее на экране было по-настоящему. Мне пришлось очень долго убеждать ее, что все это новейшие спецэффекты… Мама поверила. Она у меня вообще очень доверчивая и наивная…
– Достал ты уже со своей мамой, – не выдержала Жанна.
– Закрой уши, если не нравится, – огрызнулся Алексей. – Я же не затыкаю твоего гаденыша, когда он орет?!
Он взглянул на экран, где снова застыла картинка с медными весами. После того как фильм закончился, Эх вытряхнул в чашу их «плату» за кино. Это было сделано с таким видом, словно выплескивали навоз в компостную яму, и в этот момент Алексей испытал сильное желание всадить в плешивый череп «смайла» топор, который сейчас лежал возле стеклянного ограждения.