Бронзовая скульптура неподвижно смотрела с экрана на пленников, словно всем своим видом говоря: «Давайте, ребята. Начало положено. Как минимум три килограмма против моих двухсот».
– А однажды мы с мамой… – начал Алексей. – Она…
– У тебя что-то было с твоей мамой? – раздался над ухом приглушенный голос Юрия, и банкир, застигнутый врасплох, едва не вскрикнул. – Ну, это самое?
– Я… что ты… – оторопел Алексей. – Ты о чем вообще говоришь?!
– Ты так нахваливаешь ее… – продолжал Юрий, возвышаясь над ним. Поднятая рука слегка подрагивала, даже невооруженным глазом было видно, что он смертельно устал держать ее в таком положении. – Ты не женат и никогда не был… И все базары у тебя – мама да мама… Вот я и подумал, иногда ведь бывает такое, что… Ладно, не трясись, толстяк. Я просто поинтересовался.
– Как ты? – спросил Алексей, чтобы сменить щекотливую тему.
Юрий осклабился в ухмылке:
– Очень хорошо. Человек вообще живучее существо. Я читал про какую-то бабу… у нее в аварии башка от позвоночника оторвалась. То есть шея целая, а внутри разрыв… Так ничего, выжила. Ей обратно черепушку болтами к позвоночнику прикрутили. Теперь бегает, в волейбол играет. Как тот зайчик, которому Айболит пришил ножки.
– Мне плевать на какую-то бабу. – Алексей наморщил лоб и вздохнул: – И на зайчиков тоже. У меня голова кружится. И меня тошнит.
– Правильно. Ты литр крови из себя нацедил.
– Кровь должна восстановиться.
– Должна, – снова вклинилась в разговор Жанна. – Только не через сутки. Уже скоро новый сеанс, суслики. Готовы?
Алексей почувствовал, как под кожу пробрался холод и ледяными щупальцами стал расползаться по телу. Да, эта сучка права. Сейчас начнется новый сеанс, за который нужно будет платить.
Юрий, качаясь, продолжал стоять рядом. У него был такой вид, будто он собирался что-то сказать, но каждый раз передумывал, и его присутствие не на шутку пугало Алексея. У него было такое чувство, словно из могилы вытащили разлагающийся труп, поставили рядом, а он внезапно ожил.
– Я даже как-то рассказал маме про собак, – зачем-то сообщил он.
– Собак? – Рэд поднял голову.
– Да. Тех шавок, которых я травлю, – торопливо заговорил Алексей. – Удивительно. Но она даже не возмутилась. Вспомнила про нашего той-терьера, которого разорвали у гаражей… Мама успокоила меня. Сказала, что всегда поддержит мои устремления… и будет на моей стороне…
– Карпыч… – позвал Есин.
– …она вообще любит животных, – не умолкал Балашов. – Но даже она понимает, что, когда собаки объединяются в стаи…
– Карпыч!
Банкир с тревогой уставился на Юрия, который, испуганно озираясь, прошептал:
– Я вижу ее.
– Видишь? Кого?
Юрий взлохматил сальные волосы здоровой рукой.
– Эту бабу… – с трудом выдавил он. – Как там ее… Ирину… Пять минут назад она стояла вон там, – с этими словами он вытянул здоровую руку вперед, указывая в угол. – Стояла вся в крови. И волос у нее не было, все они содраны. Стояла и смотрела на нас. Стояла и смотрела…
Юрий говорил так тихо, что Алексею приходилось напрягать слух.
– У тебя глюки, – сказал он.
– Может, и глюки. Но одно я знаю точно – нас всех хотят убить.
Юрий оценивающе уставился на искалеченную руку.
– И это у них получается. Я теперь чертов инвалид, однорукий урод. Этот Ох нас стирает, как ластиком. Понемногу, не спеша. Может, кроме нашей крови, этот Ох жаждет еще каких-то признаний? А, Карпыч?
Алексей молча обдумывал слова приятеля.
– Но я не дам этому выродку убить мою дочь, парень, – прошипел Юрий. – Я признаюсь в чем хочешь, но ее он не тронет.
Он положил на плечо банкира обрубленную руку, и тот дернулся, словно это была ядовитая змея.
– Убери… Пожалуйста, – взмолился Алексей. Плечо стало намокать от крови, сочащейся из культи. Юрий смотрел на него и улыбался улыбкой мертвеца.
– Ты спросил о признаниях… – Алексей отодвинулся, и обрубленная рука товарища по несчастью тяжело повисла.
– Говорил. Хочешь покаяться?
Банкир набрал в легкие воздух и с шумом выпустил его:
– Я убийца.
Лицо Юрия оставалось безучастным.
– Я знаю. И я убийца, парень. И Рэд тоже. Все, кто здесь, – убийцы. Нашими руками была растерзана женщина, а ее новорожденный ребенок сварен заживо.
Алексей замотал головой:
– Это не то…
– Не то?
– Я рассказывал про собак. Ну… это длилось недолго. В какой-то момент я понял, что мне чего-то не хватает. Знаешь… как будто очень хочешь пить, ты делаешь глоток, а бутылку у тебя забирают. И тебе хочется еще, как наркоману хочется дозы.