Юрий молча слушал.
– Я спаивал бродяг… подсыпал им стрихнин, – запинаясь, произнес Алексей. – Это сильнейший яд, похлеще цианистого калия… Результат наступает очень быстро. Этих алкашей никто не искал. А если находили – просто утилизировали, без всяких разбирательств… Так что собаки – это так, ерунда. Опустившиеся маргиналы – вот в чем мой драйв! Только отравив очередного бездомного, я успокаивался… На какое-то время. Понимаешь, о чем я?
Юрий кивнул, в его глазах скользнула зыбкая тень презрения.
– Они никогда мне не снились, Фил, – продолжал шептать Алексей. – После каждой такой акции я спал как младенец! Но как только я оказался здесь, я постоянно их вижу. И они все ближе и ближе… Они окружают меня… Я вижу их распухшие лица, Фил!
– Сколько человек ты убил?
– Семнадцать.
Цифра сорвалась с языка банкира без малейшей заминки, и Юрий покачал головой:
– Ну и ну… вот он какой, управляющий банком… – хрипло засмеялся он. – Алексей Балашов – серийный убийца, ведущий строгий учет своих клиентов.
– Замолчи! Говори тише!
Юрий склонился над ним:
– Зачем? Кого ты сейчас боишься? Ты же раскрываешь душу. Какая разница, слышит это кто-то из нас? Главное, чтобы это услышали там, наверху. И я не про психа, который устроил нам эти игрища с весами и расчлененкой. Я про бога, Карпыч. Раскаяние должно быть от сердца.
Алексей угрюмо замолчал.
Жанна бережно поправила простыню, в которую был укутан ребенок. Несмотря ни на что, Ох регулярно снабжал мать молочной смесью, подгузником и свежей простыней. Не фонтан, разумеется, но уж лучше так, чем вообще ничего. Учитывая, что молоко у нее снова пропало. Так же неожиданно, как и появилось.
Дима зевнул, показывая беззубые розовые десны, и на изможденном лице матери вспыхнула счастливая улыбка.
– Сегодня был тяжелый день, ты сделал много важных дел, – зашептала она, тихонько укачивая сына. – Устал любимый мой сынок… Ложись скорее на бочок…
Жанна на некоторое время устало закрыла глаза. Воображение рисовало ей красочную и долгожданную картину – наверху возникает шум и грохот, железный потолок вскрывают, словно консервным ножом, и внутрь на канатах резво спускается группа военных-спасателей. Крепкие мужчины в камуфляже задерживают этого ненавистного Оха вместе с его братцем-громилой… Интересно, как выглядит Ох? Наверняка это какой-нибудь сутулый лысеющий мужичок с потными ладошками, ненавидящий весь мир! Жанна плачет от счастья, кто-то успокаивает ее, дает свежей воды… Диму кутают в теплое чистое одеяло, и, когда они поднимаются наружу, он наконец-то вдыхает свежий воздух… Их выводят в безопасное место, на солнечный свет, который она не видела уже больше недели, а Дима – и вовсе, с самого первого дня рождения… Они на свободе!..
Малыш дернул во сне ножкой, и Жанна с неохотой разлепила веки.
– Знай, сыночек мой родной… – вновь запела она. – Что мама рядышком с тобой… В твоем сердечке буду я… Чтоб оберечь тебя от зла…
«Нет. Все эти чудесные спасения бывают только в кино и книгах… – с тоской подумала пленница. – Никто не знает, где мы».
Она решила поудобней перехватить спящего ребенка и случайно задела поврежденную руку. Притихшая к тому времени боль всколыхнулась, будто на кожу брызнули раскаленным маслом, и Жанна скрипнула зубами. Осторожно высвободив локоть, она взглянула на повязку, на которой распускалась кровавая роза.
«Всего пять сеансов, дорогуша, – прозвучал в мозгу знакомый ехидный голос. – Если каждый сеанс сцеживать с себя по литру, получится пять литров. Почти столько же, сколько в человеке. Арифметика простая».
Жанну бросило в пот. Если за оставшиеся четверо суток к ним никто не придет на помощь, они умрут.
Она с любовью посмотрела на сына.
«Может, действительно все дело в ребенке? И ради него все сейчас происходящее затевалось? Но тогда эти психи наверху уже давно сказали бы об этом!»
Она чуть подвинулась, зацепив ногой пустую бутылку из-под молочной смеси. Это напомнило ей о том, что Диму вскоре нужно будет кормить. Жанна озабоченно взглянула наверх, но люк оставался закрытым. Ее взор случайно перехватил Юрий, который, потеряв интерес к банкиру, возобновил свое бесцельное хождение по «кинотеатру».
– Попробуй дать ему свою кровь, – сказал он, когда их глаза встретились. Жанна моргнула, мысленно спрашивая себя, не ослышалась ли она.
– Ничего особенного в этом нет. В глухих поселках на Чукотке дети пьют оленью кровь и чувствуют себя отлично, – пояснил Юрий. – А когда в пустыне заканчивается вода, пьют кровь вьючного животного. Когда хочется пить, тут не до капризов и приличий.