– Я сама разберусь, – отозвалась Жанна.
Юрий пожал плечами.
Она не заметила, как к ней подсел Рэд.
– Я могу подержать ребенка, если у тебя болит рука, – предложил он.
– Нет, не нужно. – Помолчав, Жанна добавила: – Спасибо.
– Ему нужен чистый воздух.
– Ему много чего нужно. Я должна быть благодарна вам.
– За что? – искренне удивился Рэд.
– Да просто за сочувственный взгляд, – ответила Жанна. – Здесь даже его достаточно для поддержки… И я боюсь предположить, что этот псих за стеклом приготовил для вас.
– Думаю, скоро это выяснится.
– Знаете, ведь все было напрасно, – вдруг сказала женщина. – Я ведь… по сути, вас всех сдала. Первой рассказала правду. Наивно рассчитывала, что мне будет поблажка, тем более я с ребенком…
– Что поделать. Не корите себя, Жанна. Мы действительно совершили гнусную вещь. И рано или поздно кто-то из нас обязательно рассказал бы правду нашим мучителям. Вот если можно было бы вернуться на машине времени в прошлое… все было бы иначе.
– Рэд?
Режиссер устало посмотрел на Жанну. Неделю назад это была ухоженная и привлекательная женщина, которую не портили даже последние недели беременности. Сейчас перед ним сидела исхудавшая бледная развалина с перебинтованной рукой. Глаза Жанны глубоко ввалились, но в них еще тлел огонек жизни, и Рэд понял, что она еще способна сопротивляться.
– Хочешь что-то спросить?
– Тогда вы сказали… в общем, что вы убили своего отца.
Локко вздохнул:
– Тебе интересны подробности?
Жанна ничего не ответила, но выражение ее лица было красноречивей всех слов.
Привалившись спиной к стене, он вытянул ноги.
– Это случилось в тысяча девятьсот шестьдесят шестом году, мы тогда жили в Хабаровске, – начал он свой рассказ. – Дело было под Новый год. Мне тогда исполнилось семь лет. Мама была беременной, я ждал сестренку. Когда пробило двенадцать часов и я получил свои подарки, мама попыталась уложить меня спать, но я не хотел, и мне разрешили еще немного поиграть. Я помню это, как будто все произошло вчера… Родители смотрели телевизор, потом к нам пришли гости, кто-то танцевал… Потом мы остались втроем. Уже начало светать, когда раздался звонок в дверь. Я уже был сонный, сидел на диване и ел конфеты. В комнату вошел мужчина в милицейской форме. Мама пыталась его удержать, но он ее отталкивал. Милиционер посмотрел на меня и подмигнул. Мне стало страшно.
Рэд на мгновение умолк, наморщив лоб, перебирая в памяти события далеких дней. Казалось, он пытался с точностью до минуты восстановить хронологию происшедшего.
– Кажется, папа был на балконе, он всегда курил там… Он услышал ругань и вернулся в гостиную. Милиционер как-то зло рассмеялся и что-то сказал отцу. Папа ударил его, и мать закричала. Они упали на стол, перевернули посуду. Завязалась борьба. Отец был сильнее, и мужчина в милицейской форме, отлетев в угол, достал пистолет. Мама умоляла его остановиться, но тот выстрелил. Отец упал.
Жанна внимательно слушала режиссера.
– Мать начала рыдать. Кинулась к отцу. Потом бросилась на милиционера. Стала бить его, тот ударил ее в живот. Мама упала.
Фразы режиссера стали резкими и отрывистыми, словно удары плетью.
– Все это время я сидел на диване и смотрел на то, что происходило. Я видел, как мама кривилась от боли. Она стонала и держалась за живот. Я помню, что ее бедра окрасились кровью. Она умоляла этого жуткого милиционера, чтобы он не убивал ребенка. А он встал, отряхнулся, подошел ко мне и спросил:
«Ты знаешь, кто я такой?»
Я замотал головой. Мне было так жутко, что я надул в шорты. Даже сейчас я помню, как подо мной расплылось теплое пятно.
Милиционер обернулся к маме. Она хныкала, задирая подол платья. У нее случился выкидыш.
«Ты сказала Вите? – спросил он. – Ты обещала ему сказать!»
Но мама словно не слышала его, она елозила в луже крови и причитала. Кажется, она просила вызвать «Скорую»…
Потом этот мужчина снова посмотрел на меня, и я увидел, что в его глазах застыли слезы. Он спросил:
«Неужели мама никогда не говорила обо мне?»
Я снова покачал головой.
Мама начала кричать, чтобы он убирался из нашего дома.
«Я уйду вместе с сыном», – сказал милиционер.
Несмотря на страх, я сильно удивился – о чем он? Какой сын? Здесь только я и мама…
Он опять пристально посмотрел на меня:
«Ты пойдешь со мной?»
И тут меня прорвало. Плача, я выкрикнул:
«Нет! Нет, я не пойду с тобой! Ты убил папу и ударил маму, я ненавижу тебя!»
Милиционер отшатнулся от меня, потом сел на пол, прямо в лужу крови, которая растекалась от мамы. Поднял пистолет, он был черный и блестящий.