Вернувшись вечером, Виктор Петрович надевает мне на голову сетку с датчиками.
- Ну все, закрывай глаза. Засыпай, - командует он, что-то включая на панели.
- Мне страшно, Виктор Петрович.
- Я буду рядом. Вот здесь, - он указывает на кушетку. - Буду контролировать твое состояние. Если будет совсем плохо, обещаю, что разбужу.
***
Открываю глаза. Снова огромное белое пространство – ни стен, ни окон, ни проходов. Кажется, что свет льется отовсюду. Такой яркий, что приходится зажмуриваться. Я прикрываю ладонями глаза. А когда убираю руки, вокруг темно. А еще становиться тяжело дышать. Воздух застревает в горле и не проходит в легкие. Слышно лишь только мой хрип, вырывающийся из горла, и бешенный стук сердца. Я разеваю рот, словно рыба. Глупо, как же глупо задохнуться прямо сейчас. Когда прекрасно понимаю, что это всего лишь сон. Падаю на пол. Хватаюсь рукой за горло.
Но приступ отступает также неожиданно, как и наступил.
Тишина начинает давить на мозг. Словно кто-то затолкал огромный ком ваты прямо в уши.
И тут я слышу ее. Слабый шорох, где-то слева. Срываюсь с места и бегу. Бегу от своего страха, от своего кошмара, от своего ужаса.
И вдруг в голове возникает вопрос – какого черта? Почему я бегу?
Резко останавливаюсь, разворачиваюсь и распахиваю руки для объятия. Что-то мягко врезается в меня, обволакивает. И… успокаивает. Я закрываю глаза.
Теперь нет ни страха, ни паники. Дыхание и сердцебиение приходит в норму.
Я снова в своей палате. На кушетке, как и обещал, дремлет Виктор Петрович. Его руки лежат на груди, очки съехали на лоб. Сейчас, во сне, он выглядит таким беззащитным. Светило науки, врач высшей категории, почти профессор. Борец с психическими расстройствами. Но сейчас просто спящий человек, слабый и беспомощный.
Я наклоняюсь над ним.
Он распахивает глаза. Зрачки в ужасе расширяются, лицо по цвету сливается с белоснежной простыней. Он скатывается с кушетки и, не оборачиваясь, выбегает из палаты. А я следом.
Мы в длинном, извилистом коридоре. Из стен торчат сухие корявые ветви, они двигаются, хватают доктора за развевающийся халат. Он отталкивает их и бежит, бежит. Я гоню его, словно зверя.
Он заскакивает в одну из палат и кидается к окну. Но решетка не пускает его. Со всей мочи он дергает холодные прутья. Но мышеловка захлопнулась. Он в моей ловушке, в моей власти.
Его страх забавляет меня, я получаю огромное удовольствие от его попыток сбежать. А сбежать от Мары не так-то просто! Теперь я буду всегда рядом, стоит ему только закрыть глаза.
***
Утром я просыпаюсь в прекрасном настроении. Впервые за несколько месяцев я выспалась. Солнышко протягивает ко мне лучики сквозь решетку на окне.
- Доброе утро! – в палату заходит Виктор Петрович. Сегодня он выглядит каким-то осунувшимся, помятым. Снимает с меня шапочку с датчиками и рассматривает что-то на экране панели.
- Что там, доктор?
Услышав мой вопрос, он вздрагивает и роняет провода на пол.
- Все хорошо, доктор?
- Ничего страшного, - едва слышно бурчит он и, зацепившись за спинку кровати, выкрикивает: - черт!
- Вы хорошо спали сегодня, Виктор Петрович? Что-то у вас вид сегодня не очень.
Он внимательно смотрит на меня.
- Если честно, то плохо. Приснилась какая-то ерунда, - он поднимает очки на лоб и протирает кулаком глаза. - Сегодня, надеюсь, высплюсь, - добавляет он и выходит из палаты.
Да, конечно, Виктор Петрович, закрывайте глаза. Я буду рядом.
Конец