— Я потеряю проект, — цежу сквозь зубы. — И ради чего?
— Ради того, чтобы посадить этого скота! — Алиса повышает голос и тут же осекается. Зажимает рот рукой.
Я же сижу в недоумении. Она ненавидит Соколовского не меньше моего. Гнетущую тишину прерывает официант, принесший заказ. Он расставляет блюда, нервно поглядывая то на меня, то на Алису. Желает приятного аппетита и удаляется.
— Ешь, — грубо бросаю и беру из тканевого кармашка вилку. Еда не лезет в горло, но все равно заставляю себя проглотить утку, не чувствуя вкуса. — Что вас связывает с Соколовским?
Алиса давится пастой. Откашливается. Делает глоток чая, морщится. Видимо горячий. Киваю ей на мой стакан, она отказывается.
— Я на него работаю, — наконец отвечает она.
— Послушай, ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе, — звонко опускаю вилку в тарелку. — И просишь отдать проект моему главному конкуренту, который, по непонятной причине, хочет меня уничтожить. Мне нужны хоть какие-то гарантии, что мы с тобой в одной лодке, — пытаюсь поймать ее взгляд, но она не отрывает глаз от тарелки. Тоже кладет приборы. Думает.
— Я работала на Андрея, — наконец шепчет Алиса. — Он казался обаятельным, приятным, — она снова замолкает. Такое чувство, будто подбирает слова. Девчонка хочет что-то скрыть? — Он… в общем, у него есть компромат на меня. Серьезный! А у меня родители в возрасте. Я поздний ребенок. У папы больное сердце. Если они узнают, я не представляю, что будет, — одинокая слезинка скатывается по ее щеке. — Поэтому, когда он сказал, что я должна устроиться к тебе и красть информацию, у меня не было выбора. — Алиса шмыгает носом, берет салфетку и вытирает глаза. — Я ненавижу его! — вдруг с яростью бьет кулаком по столу. — И я его уничтожу, чего бы мне это не стоило!
Она снова замолкает. Мы оба не двигаемся. Прокручиваю полученную информацию. Компромат? Стыдно перед родителями?
— Вы спали что ли? И ты позволила ему это снять? — задаю вопрос быстрее, чем соображаю. Но я слишком зол. Необъяснимая ревность спирает дыхание. Сжимаю руки в кулаки.
Шестая дверь. Стас. Туалет ресторана. Часть 3
Алиса наконец поднимает на меня глаза. В них стоят слезы. Нижняя губа дрожит. Она сдерживается из последних сил. Открывает рот, захлопывает. Встает с места и быстро выходит из кабинки. Сумочка и куртка остаются на диване. Это она обиделась из-за вопроса? Значит, я попал в точку. Но чувствую себя за это виноватым. Нетактично было спрашивать о таком. Это ее личная жизнь. Она не должна меня касаться. Как и то, что Алиса спит со всеми подряд. “Только ты ее заставил, а с Соколовским она спала по своей воле” — гаденький голосок пищит в голове.
Алисы долго нет. Выхожу из кабинки и направляюсь к Ксении. Она подтверждает мою догадку, что Алиса в уборной. Иду туда. Из пяти отдельных комнат плотно закрыта дверь только в одну. Стучусь в нее.
— Подождите, пожалуйста, я скоро, — глухой голос раздается изнутри.
— Алиса, открой дверь, — спокойно прошу я.
Тишина. Похоже, Алиса даже не двигается. Стучу еще раз. Ответа нет. Снова начинаю закипать. Злость, которую я так упорно запихивал внутрь, снова стремится выплеснуться наружу.
— Алиса, если ты не откроешь эту чертову дверь, я ее выломаю, — голос наполнен металлом.
Ничего не меняется. Заношу руку для нового стука, но дверь наконец распахивается. На пороге стоит заплаканная Алиса и вытирает щеку рукавом.
— Ты это хотел увидеть, как я плачу? — голос дрожит, как и руки. Она такая беззащитная и маленькая, что невольно возникает желание ее защитить. — Все вы одинаковые! Вас не волнуют чувства других! Козлы, помешанные на сексе! — последнее выплевывает мне в лицо.
А вот это уже серьезно бесит. Не позволю ставить себя в одну линию с Соколовским. Заталкиваю Алису внутрь и захлопываю за собой дверь. Закрываю замок. Внутри помещение разделено на две части: сначала предбанник, где расположена раковина и большое зеркало над ней, а следом сам туалет. Все в коричнево-золотых тонах. Мягкий приглушенный свет льется от светильников над зеркалом.