Мила делает шаг назад, но глаз от меня не отводит. Кусает губу. Переплетается пальцы перед собой и крепко сжимает их.
— Говори, — цежу сквозь стиснутые зубы, подхватываю перчатки с пола и отхожу к рингу.
Слышу шаги за спиной, довольно ухмыляюсь.
— Ты не можешь больше так со мной обращаться! — выпаливает Мила, быстро настигая меня.
— Как «так»? — кладу перчатки на ринг, прежде чем развернуться к ней.
Опираюсь на канаты и складываю руки на груди.
— Так, будто я кукла для секса! — Мила вторит моей позе.
Не могу сдержать усмешку, чем вызываю гневный блеск в ее глазах. Прокашливаюсь, глубоко вздыхая, прежде чем спросить:
— Серьезно?
— А как называется твое отношение ко мне? — она взмахивает руками и начинает расхаживать передо мной. — Ты только трахаешь меня! Когда я говорю о своих желаниях, не считая секса, не слушаешь! Какая моя любимая еда? А цвет или цветы? Что мне нравится делать в свободное время? Ты даже не знаешь, на кого я учусь! Вообще ничего обо мне не знаешь! — она оставляется и впивается в меня обиженным взглядом.
— Ты учишься на экономиста. По утрам любишь есть сухой завтрак, а на ужин отдашь предпочтение рыбе или морепродуктам, но и от мяса не откажешься. Любимый цвет — белый, ты носишь его чаще всего, — делаю шаг к удивленной Миле и заправляю волосы ей за ухо. — Остальное, каюсь, не знаю. Но давай, ты сейчас все расскажешь. Как на счет сделать это на ринге? — бросаю взгляд через плечо, прежде чем вернуть его к Миле и криво усмехнуться. — Я даже позволю надрать мне задницу!
Одиннадцатая дверь. Антон. Спортивный зал. Часть 2
Мила смешно округляет рот, после чего переводит взгляд мне за спину и тяжело сглатывает.
— Н-на ринг? — снова смотрит на меня. — Но я не умею, — кусает нижнюю губу, пальцами сминает край футболки.
— Я тебя научу, — в один шаг преодолеваю расстояние между нами, кладу руку Миле на спину и подталкиваю к рингу. Она не двигается. — Ну чего ты? — чуть наклоняюсь, заглядываю ей в глаза. — Обещаю, ты не пострадаешь.
— А ты? — произносит она едва слышно.
Вот теперь я смеюсь в голос, но тут же замолкаю, замечая, как обида искажает милое личико Милы. Она подбирается, сжимает кулаки и гордо направляется к рингу.
Мила не успевает подойти к лестнице в углу, как я ее нагоняю, подхватываю за талию, слышу короткий визг и поднимаю. Девушке требуется мгновение, чтобы сообразить, чего я от нее хочу. Она ставит колени на ринг, цепляется за канаты и поднимается на ноги.
— Внутрь, — поддерживаю Милу за ягодицы, опуская средний канат к нижнему. Она без возражений слушается, а оказавшись на ринге, поворачивается ко мне. Упирается руками в бедра, вздергивая бровь.
Бросаешь вызов, милая? Я с удовольствием его приму. Кладу ладони на ринг, подтягиваюсь и забираюсь наверх. Тоже пролажу между канатами. Становлюсь напротив Милы. Усмехаюсь.
Девушка немного тушуется, но быстро натягивает на себя бесстрашную маску — моя милая, смелая девочка. Ну что ж, посмотрим, как ты справишься с бойцом!
Поднимаю перчатки и передаю Миле:
— Надевай!
Она обеими руками прижимает их к себе и вскидывает на меня растерянный взгляд. Подавляю усмешку. Подхожу ближе.
— Давай помогу, — забираю перчатку и расстегиваю липучку. Подумываю о том, чтобы снять бинты и тоже отдать ей, но это долго, а мне уже не терпится увидеть свою девочку в деле. Усмехаюсь собственным мыслям за что, получаю строгий взгляд от Милы. — Засовывай руку, — поворачиваю перчатку отверстием вперед.
Пальцы Милы дрожат, но она смело сует руку в перчатку.
— Мокро, — смешно кривит носик, а я улыбаюсь как дурак.
— Не сомневаюсь, — закрепляю липучку и проверяю хорошо ли она зафиксирована. — Я, наверное, часа четыре провел в зале.
— Сколько? — глаза Милы округляются, а я забираю у нее вторую перчатку, проделывая те же манипуляции, что и с первой.
— Все нормально, — пожимаю плечами, наблюдая за тем, как Мила без напоминания засовывает руку внутрь.
Чуть отхожу назад. Осматриваю девушку с ног до головы — в ней нет ни капли суровости, которая жизненно необходима борцу. Зато мой член встает по стойке смирно, когда я вижу Милу, разделяющую со мной еще одну вещь, которую я до безумия люблю.
— Ты готова? — приподнимаю бровь, чувствуя, как в груди разливается волнение.
Блядь! Я становлюсь размазней. Хотя… Плевать. Особенно, если Мила будет оставаться в моей жизни. Желательно навсегда.
Она нерешительно кивает и приподнимает руки к груди. Ох, милая, так ты всех зубов лишишься в реальном бою.