Объясняет мне, что придумал, а я только его фантазии удивляюсь. И ведь не скажешь, что так топить в пол может. Что ж тогда сам пятнадцать лет тормозил? Ладно, про это потом подумаем, а сейчас мою красотку навестить нужно.
— Всё, иди, в человеческий вид себя приведи и поезжай к Ане. Такси только возьми, а то тормознут ещё, — договаривает и начинает кому-то звонить, — Анин адрес скажи.
Отвечаю, а после решаю прислушаться к совету брата и иду в душ. Вещи скидываю, встаю под горячие струи, а то Женëк меня в конец заморозил. В мыслях прокручиваю его предложение и понимаю, что меня уже сейчас волнение накрывает с головой. Но я должен показать Савельевой, что умею ухаживать: цветы, сюрпризы, все дела. А то получается, что мы только в лежачем положении общий язык находим. Я так не хочу! Мне она вся нужна. Чтобы её тараканы меня тоже приняли и жить без меня не могли. А то сидит она там сейчас одна, и мало ли что в её дурную голову придëт. Может, опять придумает тысячи причин, почему нам вместе нельзя быть.
Выхожу из ванной комнаты, быстро одеваюсь и перевожу на брата ошарашенный взгляд. До меня только сейчас доходит.
— Сука, Женëк, она же на пятом живëт, — слегка заикаюсь на номере этажа, а эта скотина ржать в голос начинает. — Так и скажи, что от брата избавиться решил. Кстати, это уже не первый раз.
— Да ладно тебе, — пытается остановить приступ истерики и сквозь хохот продолжает. — Признайся уже, что прыжок с парашютом — самый лучший подарок в твоей жизни.
Смотрю на него и прибить хочу, но мне нужно, чтобы он ещё всё организовал для Аниного сюрприза.
— Надеюсь, в этот раз без нашатыря обойдусь, — хмыкаю обиженно и направляюсь к выходу.
По пути вызываю такси и открываю дверь. Притормаживаю, ещё не переступив порог, и спрашиваю у брата.
— Ну что? Всё на мази?
— Да, через тридцать минут весь комплект доставят и транспорт, — на последнем слове вновь смешок пропускает, а я отмахиваюсь от брата и выхожу.
Стараюсь сейчас не думать о том, что предстоит сделать. Представляю мою красотку и то, как она окажется у меня в объятиях. Конечно, если впустит. Но о другом ходе событий мне лучше не задумываться, а то прямо в такси скончаюсь от страха.
Водитель попался молчаливый, что не может не радовать. Пытаюсь собрать мысли в кучу и думаю, что скажу красотке. Только, наверное, моя речь не пригодится, потому что как Аню увижу, все слова вмиг вылетят из головы.
Доезжаем быстро, без пробок, и я уже замечаю в окно машину с подъëмником. Непроизвольно сглатываю ком, вставший поперëк горла. За поездку расплачиваюсь картой и выхожу.
Вот что-то я сейчас себя совершенно принцем на белом коне не чувствую. Самое главное — не смотреть вниз, а представлять Аню, что она дома окажется и сразу внутрь пустит.
Перевожу взгляд на её окна и понимаю, что балкон у Савельевой застеклённый. Ëбаный в рот, это ж мне через окно лезть придëтся! Встряхиваю головой и прогоняю прочь волнение. А то сейчас пошлю всё на хер и через парадный завалюсь.
К водителю дикой штуковины подхожу и представляюсь:
— Добрый день, я от Жени Павлова, он с вами связывался, — жму руку и убираю ладони в карман, потому что они, сука, трясутся пиздец как.
— Да, всё остальное у меня в машине. Пойдëм, тебя подбросим, а то видок, будто сейчас передумаешь. Не ссы, парень, мы тебя плавненько закинем, — ухмыляется и из соседней машины достаëт большую связку шариков, букет роз и огромного кремового медведя с меня ростом.
Нужно потом Женьке спасибо сказать, что подсуетился. Только как с этим всем я в окно влезу? Ума не приложу.
— Мы тебя вплотную к окошку поднимем, не переживай, — хлопает по плечу, а я уже дышу от волнения тяжело.
— Ладно, погнали! — показываю ему, где Анины окна. Он мне на бандуру залезть помогает и всю красоту передаëт.
— Бляяя, Женëк, ничего другого придумать не мог? — бормочу себе под нос, и машина едет вперëд.
Вокруг скапливается народ. Всем интересно посмотреть, и я тоже лучше бы с земли понаблюдал. Водитель вплотную к подъезду подъезжает и что-то мне из кабины кричит. Ничего не разбираю. Но через мгновение корзина, где я нахожусь, вверх начинает подниматься.
Теперь понимаю выражение «земля из-под ног ушла» и «вся жизнь перед глазами промелькнула».
— Будь дома, будь дома, солнце, будь дома… — твержу, как мантру, а самого потряхивает знатно.