Третий этаж… Четвёртый, ещё немного… Поднимаюсь на уровень пятого этажа. Держаться об поручни нечем, в одной руке медведь переросток, а в другой букет роз и шарики. Надеюсь, её инфаркт не стукнет, а то я так и останусь тут, и врачей вызывать нам обоим придётся.
Заглядываю в окошко и вижу Аню. Она лежит на диване и смотрит какой-то фильм. Такая домашняя и уютная. Быстрее бы оказаться рядом с красоткой. Сегодня ещё ветрено, как бы меня с шарами никуда не унесло. Хорошо, что медведь противовесом служит, тяжëлый зараза.
Набираю в грудь побольше воздуха. От волнения кружится голова. На мгновение задержав дыхание, делаю над собой усилие и стучу в окно. Аня с дивана подпрыгивает и оборачивается резко. Не каждый день тебе в окно на пятом этаже кто-то стучит.
Я себя Карлсоном ощущаю, а она на меня глаза свои и без того выразительные таращит и на месте замирает. Стою, как болван улыбаюсь. Как только Аню вижу, даже про страх забываю.
Она приходит в себя и к окну бежит, торопится открыть, ручку вверх дëргает и на себя тянет.
— Привет, красотка! Я вот тебя проведать решил. Пустишь в гости? Только решай скорее, а то я пиздец как высоты боюсь.
Как считаете Аня пустит Захара?))
А это мы узнаем во вторник❤
Глава 17 Захар
— Привет, красотка, я вот тебя проведать решил. Пустишь в гости? Только решай скорее, а то я пиздец как высоты боюсь.
Аня из окошка высовывается и впивается в мои губы. Я бы её обнял, только нечем.
— Давай ты меня сперва впустишь, — носом о её нос трусь. Вижу, как она в улыбке расплывается и кивает.
Первым решает животное спасти, а потом я шары ей в окошко засовываю. Слышу, что она смеëтся и кричит, что запуталась. А меня и самого на смех распирает, когда она через облако цветастое пробирается вся растрëпанная, но счастливая. Такой я её ещё ни разу не видел и поэтому подвисаю. А она за рукав тянет, чтобы сам уже к ней перелез.
— Залезай, а то мне на тебя смотреть страшно, — вижу, что реально волнуется, и от этого хорошо на душе, спокойно.
Сам не знаю, как не навернулся и оказался в квартире. Видимо, адреналин сделал своё дело. Но стоит мне на пол твëрдый ногами встать, как Аня меня чуть не роняет, прыгает на шею и прижимается сильно.
— Прости, что вчера уехала, — ластится, как кошка. Ну как тут ругаться, когда она меня дара речи лишает одним своим присутствием? — Я когда дома оказалась одна, сразу поняла, что никаких двух дней не нужно.
Улыбаюсь и глажу Анины волосы. Закапываюсь в них лицом, запах парфюма опьяняет. Окольцовываю талию и притягиваю ближе. Хочу так вечность стоять, потому что кажется, что лучше уже просто быть не может.
— Почему на сообщение не отвечала? — целую её лицо, глаза, нос, губы, а потом отстраняюсь, чтобы узнать ответ.
Красотка улыбается и мурчит от моих прикосновений. Ну как её можно не желать? Хочу всё своё тепло ей дарить, чтобы знала, как меня за живое берëт.
— Я только недавно проснулась, а тут ты ко мне в окошко лезешь, — смотрит и светится. От её света мне тепло.
Аня отходит и медведя тискать начинает. А я возмущаться готов, ведь даже с плюшевым зверем её внимание делить не хочу.
— Пока я рядом, хочу, чтобы всё твоё внимание было моим, — беру её за руку и к себе снова притягиваю. — А когда уйду, тогда обжимайтесь сколько влезет.
Наклоняюсь и утягиваю Савельеву в поцелуй. Языком внутрь бесцеремонно проскальзываю и чувствую, как красотка в моих руках плавится. Отчаянно отвечает, будто если я отстранюсь, то лишу нас этой нежности. Проблема в том, что я и сам не могу от неё оторваться.
Она дрожит в моих объятиях, а мне этого мало. Хочу пропустить через себя весь спектр её эмоций. Хочу почувствовать как сильно скучала, чтобы в кадом прикосновении читалась, что я нужен ей.
Губу мне прикусывает и стонет от нахлынувших эмоций. Раньше поцелуям не придавал значения, теперь же не могу насытиться Аней. Ощущаю, как с каждым её прикосновением я становлюсь всё более зависимым от неё.
Боюсь грань перейти и без разговора снова оказаться в кровати. Нужно в руки себя скорее взять, но как можно оторваться от таких сладких губ? Лишь углубляю поцелуй, доводя нас обоих до исступления.
Савельева в грудь упирается, отталкивает и надышаться не может. Даю ей мгновение и вновь к себе притягиваю. Да, такое себе у меня самообладание. С ней рядом оно к чертям летит, и голова соображать перестаëт. Интересно, я когда-нибудь прекращу хотеть её двадцать четыре на семь?
— Подожди, нам поговорить нужно, — тормозит меня, но я ничего не слышу и к шее спускаюсь; руками ягодицы сжимаю, а она стонет, но всё же продолжает меня останавливать. — Стой же ты! Захар!