Думает, что такой мелочью меня напугает? Расстëгиваю джинсы и вниз спустить пытаюсь, а они, сука, словно приклеились к ней. Савельева с моих действий смеётся и руками за плитку цепляется, чтобы не упасть, когда я ещё сильнее дëргаю.
— Бляяя, — такой казус первый раз со мной.
— Такого жаркого секса у меня ни разу ещё не было, — дров в костëр только подбрасывает, а я порвать джинсы уже готов.
— Сейчас договоришься, — спускаюсь перед ней на колени и потихоньку снимаю. Победно трофей вверх поднимаю и откидываю за пределы душевой.
Стринги по влажной коже вниз стягиваю, и носки к джинсам отправляются. Немедля ни секунды её ногу на плечо закидываю и языком между половых губ провожу. Шум воды приглушает громкий стон, вырвавшийся у красотки. Он меня ещё сильнее возбуждает, хотя куда сильнее, когда и так на грани.
Аня одной рукой мне в плечо впивается, а другой волосы сжимает, и от этого пах простреливает, отчего приятная тяжесть разливается по телу. Вхожу в неё двумя пальцами и начинаю совершать фрикционные движения. Савельева оседает от переизбытка наслаждения и бëдрами пытается подмахивать.
Стоны становятся всё громче. Поражаюсь, что можно так кайфовать, когда кому-то доставляешь удовольствие. Но сейчас мне нереально хорошо. Шëпот Ани вибрацией сквозь моё тело проходит, а когда выкрикивает моë имя, сам кончить готов.
Красотка замирает и напрягается всем телом, а стенки влагалища плотно обхватывают мои пальцы. Не останавливаю движений и продлеваю её пик наслаждения. Она дрожит, извивается в моих руках и так сладко всхлипывает от удовольствия.
— Всë-всë, Захар, остановись, — ладонью по плечу хлопает и чуть по стенке не сползает.
А я довольный с колен поднимаюсь и за талию её крепко держу, упасть не даю.
— Давай в себя приходи, а следующий оргазм за мной, — хочу, чтобы она быстрее сняла с меня мокрые вещи, и мы продолжили. И пока Аня связь с реальностью ловит, целую каждый сантиметр, каждую родинку на её теле.
Захар доволен, Аня довольна))
А вам как глава? ❤
Глава 21 Аня
Прошло три дня.
Три дня уже в объятиях Захара наслаждаюсь каждым мгновением, проведённым вместе. Он очень заботливый и пылинки с меня готов сдувать. Смотрю и не верю, что это всё в реальности происходит. Словно я на чей-то роман любуюсь, а со мной такой красоты не может случиться. Каждый раз себя одёргиваю и впитываю всю нежность, что от него исходит.
Но когда оказываюсь наедине со своими мыслями, страшно, что наш ванильный купол из сладких слов, обещаний и поцелуев скоро осыпется марципановой крошкой. Боюсь, что что-то или кто-то разрушит нашу идиллию.
Но сейчас хочу просто гладить ладонью по его щеке и любоваться умиротворённым лицом парня, в которого, по всей видимости, я успела влюбиться за такой короткий срок. Он с ноги ворвался в моё сердце, не оставив выбора, и захватил мысли, вытесняя весь остальной мир.
Теперь каждый день с нетерпением жду, когда окажусь в его объятиях и позволю себя любить. Последние дни мы только и делаем, что разговариваем. Он засыпает меня вопросами, а я с трудом успеваю на них отвечать. Мы будто торопимся узнать друг о друге самое сокровенное, что спрятано от чужих глаз. Словно у каждого предчувствие, что можем чего-то не успеть, не придать значения, забыть.
— Спи, Анют, ещё рано вставать, — говорит осипшим после сна голосом, меня к себе сильнее прижимает и снова проваливается в сон.
Сейчас нет в нём привычного огонька и улыбки, но это не делает его ни капельки менее притягательным. Лицо Захара полностью расслабленно, лишь чёрные ресницы периодически подрагивают. Видимо, сон смотрит. Так интересно, что ему может сниться. Прикрываю глаза и мечтаю, как мы на море вместе летом полетим, и я непременно куплю шляпу соломенную с большими полями и купальник классный.
Так хорошо, спокойно, вспоминать не хочется, что сегодня увижу Дьяконова. Нет! О нём сейчас точно не стану думать.
Целую плечо Павлова и носом трусь, он снова ворочается и что-то бурчит неразборчивое. Если честно, то я обожаю его будить, смешной такой сразу после сна, ворчливый и каждый раз обижается, что раньше будильника его поднимаю.
— Ну всё, напросилась, — Захар один глаз приоткрывает, переворачивается и на меня сверху ложится.
Всем своим телом меня к кровати припечатывает, пошевелиться не могу. Только пискнуть получается, как котëнку.
— Я дышать не могу, слезай давай, — стукаю его по плечу в страхе, что он так снова может уснуть.
— А вчера тебе такая поза нравилась, — сладко зевает и утыкается мне носом в шею.