— Ага, только вчера ты меня убить не хотел, и цель у этой позы другая была, — снова по плечу хлопаю, и это помогает. Он рядом со мной ложится, и я могу полной грудью вдохнуть.
***
К удивлению, не опаздываем на работу и приезжаем ещё даже до начальства. Захар чувствовал, что я волновалась, и всю дорогу держал за руку. А мне это не помогло, сейчас бы обратно домой, вот там точно лучше бы стало.
Включаю компьютер и ощущение, что год прошëл с момента, как Влад уехал в отпуск, а не неделя. За этот короткий промежуток времени успело всё с ног на голову перевернуться, я и сама успела поменяться кардинально.
— Доброе утро, Аня, сделай кофе, — Влад в мой кабинет заходит и, не задерживая на мне взгляда, направляется к себе.
Застываю на месте, хочется сразу попросить об увольнении, но это будет весьма опрометчивый поступок. Нужно до конца месяца дотерпеть, чтобы кварталка не пропала. Ещё немного и апрель начнëтся, а с ним и новая жизнь, в которой не будет интриг и озабоченного начальника. После увольнения закрою дверь в прошлое и вздохну спокойно.
Делаю капучино, отношу Дьяконову и пытаюсь уйти к себе.
— Анют, подожди! Всё хорошо? Если ты из-за того случая обижаешься, то у меня выбора просто не было, друзья по рукам и ногам связали, — юлит и не знает, как ещё ему оправдаться.
Но мне не нужные его жалкие попытки, которыми он в очередной раз хочет загладить свою вину. Мне вообще больше ничего от него не нужно: ни внимания, ни подарков.
Не смотрю на начальника и в сторону двери иду, а на спине ощущаю жжение от пристального взгляда.
— Стой, неужели не соскучилась? — бросает вопрос, словно дротик, и попадает прямо в рану, которую сам же и причинил.
Пожимаю плечами и снова не оборачиваюсь, а сама мыслями к Захару в объятия прыгаю, чтобы защитил и не позволил никому играть со мной. Потому что я зверушкой сейчас себя ощущаю. Маленькой, беспомощной, загнанной зверушкой.
— Всего неделя прошла, да и работы навалом. Когда тут было скучать? — дëргаю за ручку двери и на себя тяну, вижу, что Павлов в кабинете сидит и на меня внимательно смотрит. — Какие-то ещё поручения будут?
Дьяконов следом за мной идëт, что-то сказать ещё хочет, но при виде Захара проглатывает слова.
— Доброе утро, Захар, — руку ему жмëт, а у меня ощущение, что мой невыносимый «помощник» конечность ему вырвать жаждет. — Хорошо, что оба тут! В конференц-зале ремонт уже закончили, нужно в «Артплей» акты на подпись отвезти, а то мы без них вторую часть денег оплатить не можем. Так что сейчас с текучкой заканчивайте и поезжайте.
Оставляет нас с Павловым наедине, и я кожей ощущаю напряжение, которое висит между нами. Оно осязаемое и портит такое прекрасное утро.
— Ань, ты точно с ним порвать решила? — не поднимает на меня взгляд и пальцем узоры на столе рисует. — Ты же понимаешь, что я серьëзно к тебе? Заменой и вторым точно не буду.
От его слов обида проникает в сердце, и от этого хочется сжаться в комок. Не понимаю, зачем и без того сложную ситуацию ещё более непреодолимой делать? Зачем спрашивает то, на что и так знает ответ? Или я с каждым встречным, по его мнению, так время провожу?
Слëзы к горлу подкатывают и просятся вырваться наружу. Сам же внушал мне, что защитит и поможет пережить время, которое мне ещё тут работать. А вместо этого первый вгоняет иглу в спину, да так глубоко, что остриë самого сердца касается.
— Иди к себе, я через час с документами разберусь и буду готова. Если что, могу такси вызвать, — пытаюсь в работу окунуться, чтобы времени на мысли не хватало.
— Ань, не обижайся, хрень сказал. Прости, пожалуйста, — берëт мою ладонь, через стол тянется и в губы целует.
С одной стороны, я понимаю Захара и не знаю, как бы сама реагировала, если бы находилась на его месте. Но с другой — мне казалось, что за последнее время я ясно дала понять, что у меня к нему есть чувства. Даже на увольнение согласилась.
— Хорошо, но больше так не говори, — сама ещё раз его целую и в последний момент отстраниться успеваю, когда Влад открывает дверь.
По его выражению лица не видно, чтобы он что-то заметил. Не хочется сейчас участвовать в разборках. А зная обоих, они, как дикие звери, за своё порвут. Только Дьяконов ещё не в курсе, что я перестала носить клеймо его игрушки. Захар помог мне прозреть и скинуть оковы, которые мне казались привлекательными. Лишь сейчас, трезво смотря на себя прошлую, вижу, как я была глупа.