— Случилось, что мне игры надоели. Повстречались, поиграли и хватит. Мне просто было скучно, пока Влада не было. А теперь он вернулся, и у меня нет на тебя времени, — вижу, как разбивается его сердце. Я буквально слышу, как оно вдребезги разлетается хрусталëм по полу. А я по крошеву каблуками хожу и в пыль остатки стираю.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но не может произнести ни слова. В тëмно-карих радужках боль плещется, и от этого вида мне становится только хуже. Картинка перед глазами начинает плыть, и я знаю, что если срочно не уйду, то упаду прямо здесь.
— Ничего не говори, мне не интересно, — разворачиваюсь, чтобы как можно скорее уйти, и бросаю напоследок: — Поздравляю с победой.
— Иди к чëрту! — за спиной раздается глухой удар, и всё внутри обрывается от осознания, что сама убиваю нас обоих. Но жизнь очень сложная, несправедливая, и, видимо, наша любовь не вписывается в её сценарий.
Сама не знаю, как смогла сдвинуться с места, потому что ноги не слушаются, а всё тело словно деревянное. Первая слеза обжигает кожу, и я больше не могу сдерживаться. Слëзы вырываются наружу, стараясь выплеснуть хотя бы частичку боли, что скопилась внутри. Они меня душат и не дают полноценно вздохнуть. Иду практически на ощупь. Нужно срочно найти уборную и там выплакаться вдоволь, привести себя в порядок и с высоко поднятой головой вернуться к Владу.
Во вторник будет глава от Захара
Спасибо, что ждали❤
Глава 25 Захар
Поиграла, бросила, растоптала, унизила, а сердце вернуть забыла. Так и тянет к ней даже после того, как нож по самую рукоять загнала в сердце. Стою болваном, на спину её удаляющуюся гляжу и не могу пошевелиться.
— Сука, — вижу, как из коридора папарацци выходят и на меня движутся.
Парни из команды не любят вот так попадаться, хоть тренер и велит пару слов для прессы кинуть, но я сейчас явно не в том состоянии, чтобы улыбаться на камеру.
Самая активная из журналистов сразу мне в лицо микрофон суëт и спрашивает что-то, за гулом вопроса не разбираю и прошу повторить.
— Кому вы хотите посвятить эту победу? Ваш последний гол был очень красивым, трибуны ликовали, — она улыбается и ждëт ответа.
Ещё недавно знал, что ответить на этот вопрос, но теперь внутри лишь дикая боль и отрицание происходящего. Зачем нужна победа, когда самое главное сражение проиграно? Зачем посвящать свои действия кому-то, когда это нахер никому не нужно?
— Маме, я посвящаю эту победу маме, — натянуто улыбаюсь и хочу уйти.
— Неужели нет той единственной, которая сумела завоевать ваше сердце? — и вновь вопрос на поражение.
Сегодня словно у всех игра такая: сто и один способ пыток для Захара. Что ей ответить? Что меня только что на хер послали и ноги вытерли об мою душу? Сейчас точно не время и не место, чтобы в себе копаться и пытаться понять, где просчитался и упустил тот факт, что со мной всего лишь игрались и сделали временной заменой.
Прокашливаюсь и пытаюсь сделать безразличный тон. Журналистам вообще опасно свои слабые места показывать: они хищники, вцепятся в них и будут последние соки выжимать.
— На сегодняшний день моё сердце свободно, пока не нашëл ту единственную, которой могу его доверить, — ложь, наглая ложь, потому что нашëл, доверил, а она предала, но я заставлю её объясниться. Непременно вечером к Савельевой поеду и все выясню.
Слышу тренера, он меня за плечо берёт и толкает в раздевалку.
— Остальные вопросы потом, парням нужно отдохнуть и в себя прийти, — помогает выбраться из лап папарацци, за это я ему очень признателен.
Сергей Измайлович вообще классный мужик, строгий, но когда нужен совет, всегда знает, какие подобрать слова. Все его уважают и побаиваются, а на тренировках выкладываются, как в последний раз.
Вот и теперь он словно чувствует, что что-то стряслось и я поломан внутри. Отводит меня в сторону и перед красивой речью, где нас поздравлять с победой будет, устраивает допрос.
— Зах, ты чего? Из-за журналистов побледнел весь? — ладонью моё плечо крепко сжимает, а я не могу ни врать, ни правду сказать.
— Случилось кое-что, но не могу пока говорить, — на парней кошусь, и он понимает, что разговор сейчас не получится.
— Когда будешь готов рассказать, знаешь, где найти, — не дожидается ответа и проходит к остальным.