Аня роняет из рук карандаш, он по столу катится и падает к моим ногам. Наклоняюсь, теряя с ней зрительный контакт, подхватываю пропажу и выпрямляюсь. Савельева медлит, но протягивает ладонь и забирает. Не могу сдержаться, и уголки губ ползут вверх. Она такая растерянная, но на близость мою реагирует, как раньше. Хоть сама и отрицает, но язык жестов выдаёт и кричит об обратном. И я чувствую, как дрожит её рука.
— Ань, это всего лишь карандаш, чего вся побледнела, будто любовника увидела? — подмигиваю и прохожу к Дьяконову.
Слышу, как Савельева за стеной что-то недовольно бурчит, и усмехаюсь. Но стоит на Влада посмотреть, как настроение вмиг меняется. Не дожидаюсь приглашения, сажусь напротив и руки на груди скрещиваю.
— О чём поговорить хотел? — спрашиваю, а сам еле себя сдерживаю, чтобы в рожу не дать.
Дьяконов документы в сторону откладывает и внимательно смотрит. Думает, что я от его взгляда сломаюсь? Не дождётся, от него хоть и зависит многое, но это скоро изменится, у меня уже намётки есть.
— Захар, сейчас Аня документы подготовит, чтобы тебя в центральный магазин перевели. Оформим продавцом, тебе же всё равно два месяца неполных перекантоваться осталось. А она просила, говорит, тяжело с тобой вместе работать. Так что можешь сегодня здесь дорабатывать, а завтра на новое место выходи, — от каждого его слова злость внутри вновь обороты набирает, физиономией бы его об стол приложить.
– Может, лучше расскажешь, что у тебя с ней? И знает ли об этом Диана? — не могу не спросить: слова сами изо рта вырываются, и остаётся только играть до конца. Отступать я точно не намерен.
Влад меняется в лице и всем видом показывает раздражение: желваки ходуном ходят, губы поджимает и молчит. Не знает, как на вопрос мой ответить, а я терпеливо жду, хотя кулаки уже чешутся. От бесполезных вопросов поскорее бы перейти к действиям.
— Мне кажется, тебя не должна касаться моя личная жизнь. К тому же с Дианой у нас всё хорошо, а то что девчонка за мной хвостиком таскается, я не виноват, — говорит неторопливо и размеренно, будто каждое слово взвешивает, а у меня от этой лжи уже всё полыхает.
— Да? А Аня мне говорила, что уйти от тебя хочет, — пытаюсь на эмоции его вывести.
Дьяконов, насколько я знаю, крайне эмоциональный и вспыльчивый. Стоит только подобрать ключ, как его не остановить. А в порыве он может много лишнего наговорить, что сейчас бы оказалось явно на руку.
— Не знаю, что она тебе шептала и когда. Но мой тебе совет: отвали от неё, — шипит и с каждым словом плюётся желчью.
Влад хочет всё контролировать и чтобы все по его сценарию жили, но со мной у него этот номер не выйдет. Дьяконов хоть и считает, что меня в свет вывел, но вот только на поле не он выкладывается. Так что в основном составе я сам закрепился. И как мне жить, не ему решать, а то строит из себя мессию.
— О чëм ты с ней разговаривал вечером перед матчем? — как же Влад раздражает своим отнекиванием, сидит, дурака включает.
— А кто сказал, что мы разговаривали? С тобой она во время секса болтала? — спрашивает и смешок пропускает. Так глупо проговаривается, но его слова бьют точно в цель. — Со мной ей не до болтовни было. Не переживай, опыта наберёшься с возрастом. Иди документы переоформляй.
— Что, блядь?! — вскакиваю с места и в лацканы его пиджака впиваюсь, сжимаю и на себя тяну.
— Руки убрал, — откидывает мои ладони, а я просто на взводе, на все сто уверен, что он врëт. — Или охрану позвать?
Вот же сучëныш! Придётся подождать с выяснением отношений.
— Сука, — резко разворачиваюсь и выхожу в приëмную.
Влад следом за мной идёт и не даёт ни слова мне сказать.
— Ань, документы на перевод Захара в центральный магазин продавцом оформи, пожалуйста, — обходит её стол и руку на спинку кресла кладёт. А меня в жар бросает из-за того, что они настолько близко друг к другу.
Вижу, что он специально эти показательные выступления устроил, говорит с Савельевой, а взгляд с меня не сводит.
Ещё какое-то время Влад следит за действиями Ани, но потом у него звонит мобильный, и приходится выйти из кабинета. Вижу, что не хочет нас наедине оставлять, но выбора нет. И от этого забавно, словно он считает, что стоит нас вдвоём оставить, как Аня сразу передумает.
Она вообще всё это время молча сидит и ни на одного из нас не глядит. А мне хочется заглянуть в её глаза и понять, что там ещё осталось то тепло, с каким она на меня смотрела прежде. Если увижу хотя бы крупицу её прежней, то я же горы тогда сверну, сотню решений найду, чтобы красотку свою вернуть. Потому что с недавнего времени её словно заколдовали, и мне теперь нужно ее сердце ото льда освободить.