— Ань, подожди, — накрываю её ладонь своей, и она смотрит на меня. Вижу, что растеряна и не знает, как ей реагировать. — Почему Влад меня переводит?
— А я откуда знаю? Может, не хочет, чтобы ты рядом со мной находился, — одёргивает руку и снова в монитор утыкается.
Печатает документы и даёт мне на подпись, а я счастливый, как дурак, сижу, потому что их слова расходятся. Зная Аню, она бы сказала правду, если бы сама попросила Дьяконова меня перевести. А это значит, что мне нужно придумать, как вывести её на разговор. Только это явно нужно делать не в офисе, тут нам не дадут спокойно поговорить.
— Ты с ним спишь? — спрашиваю и сам себя убить за этот вопрос готов.
Вижу, как она руками себя обхватывает, лицо бледнеет, часто моргает. Понимаю, что мои слова её напугали. Уже тысячу раз за это время пожалел о том, что спросил. Она такой испуганной сейчас выглядит, видно, что что-то произошло.
— Он тебя обидел? — в голову сразу мысли дурацкие лезут.
— Нет, у нас с ним всё хорошо, — пытается не подавать вида, что волнуется, а мне невыносимо её в таком состоянии видеть. — Захар, понимаю, что ты не хочешь верить, но между нами всё кончено. Может и лучше, что Владислав тебя переводит, нам обоим так легче будет.
Осознаю, что сейчас не выведу её на искренний разговор, так и будет свой заученный бред твердить. А мой внутренний детектор лжи на каждое её слово срабатывает и сигнализирует, что неправду мне Савельева говорит.
— Ладно, но мы с тобой ещё вернёмся к этому разговору, — не вижу смысла сейчас продолжать, не дожидаясь ответа ухожу.
Остаток рабочего дня просиживаю в своëм кабинете и ровно в шесть вечера спешу уехать, не попадаясь никому на глаза. Нужно домой быстро съездить, а потом наведаться к моей красотке в гости. Вот там можно нажим усилить и попробовать выбить из неё правду. Пусть покидает наконец-то свой кокон безразличия и всё, что внутри творится, покажет, а то строит из себя куклу фарфоровую без чувств и эмоций. А по глазам видно, что ещё немного и сорвëтся. Так пускай в этот момент я буду рядом, уверен, что смогу её по осколкам собрать. Пусть знает, что я не отступлю, слишком сильно она в сердце проникла. Не могу без неё ни дня. Когда Ани рядом нет, словно целостность нарушается, и всеми фибрами к Савельевой стремлюсь.
Глава 27
Три ночи провела в отеле и как же приятно снова вернуться домой. Но, переступив порог квартиры, внутри будто что-то окончательно ломается. Трещина, образовавшаяся в сердце, расходится, и вся боль выплёскивается слезами. Либо у меня галлюцинации, либо в комнате до сих пор парфюмом Захара пахнет. Терпкий, древесный, немного сладковатый запах в памяти будоражит все моменты, связанные с ним. Каждую мелочь помню, каждая его улыбка и прикосновение в душе отпечатались. И как теперь вытравить всё это, ума не приложу.
Но одно знаю наверняка: если продолжу в каждом прохожем его черты высматривать, а перед тем, как закрыть глаза, молиться, чтобы хотя бы во сне рядом был, то точно с ума сойду. Уже начинаю сходить, ненормально так сильно желать находиться рядом с кем-то и не иметь возможности воплотить мечту в жизнь. Теперь влечение к Владу лишь чем-то посредственным кажется. В сравнении с тем, что я испытываю сейчас, те чувства совершенно несерьезные.
Но у всей этой ситуации есть один огромный плюс: теперь я знаю, какой Дьяконов урод. Необходимо, чтобы как можно скорее наши пути разошлись. Завтра снова буду просить отпустить меня без отработки. В конце концов, на больничный могу уйти и не видеть его. А потом в отдел кадров съездить и уволиться.
Плетусь в спальню, хочу скорее переодеться в домашнее, а вещи, которые взяла из квартиры Влада, выкину. Не хочу больше их надевать. Они мне тот страшный вечер напоминают, до сих пор при мысли о нем в панику впадаю, и всё тело покрывается мурашками.
Надеваю тёплую пижаму, чувствую, как всё тело дрожит. Ныряю под одеяло. Не хватало ещё и взаправду заболеть. Может, организм на пережитый стресс так реагирует? Лежа на кровати, притягиваю плюшевого медведя: он огромный, мягкий. И я понимаю, почему в квартире шлейф духов Павлова. Это Марсель весь им пропах, и теперь мне всячески напоминает о том, как жизнь несправедлива. Потому что я сейчас безумно хочу находиться не в объятиях игрушки, а крепко прижиматься к груди Захара и слушать его шутки.