— Через два часа рабочие приедут, нужно подождать, — спускаюсь поцелуями на шею и отодвигаю ворот, чтобы поцеловать ключицу.
— Скажи, что не обижаешься, — обхватывает ладонями моё лицо, чтобы смотрела ему в глаза, задевает своим кончиком носа мой и улыбается.
— А ты пойдёшь на ужин к моим родителям? — понимаю, что это ответственный шаг в отношениях, но после того, как они столкнулись лоб в лоб, выбора у нас особо нет.
Тем более отец меня живьём съест, если Павлов не придёт. Если бы на его месте был бы обычный парень, то ему бы не поздоровилось, так как папа не спешит отдавать свою единственную дочку кому попало. Но Захар — другое дело. На днях он на всю комнату за него болел, а мне смешно от этого было.
— Конечно. А ты ко мне переедешь? — задаёт встречный вопрос.
— У тебя съёмная однушка, так что пока мне у себя свободнее будет, — не время ещё съезжаться. Не хочу наши отношения сейчас бытом обременять.
Он прекрасно знает мой ответ, но каждый раз всё равно спрашивает. И сейчас, услышав отказ, закатывает глаза. Когда-нибудь я обязательно соглашусь. Когда буду готова к такому ответственному шагу.
— Одну комнату, кстати, уже отремонтировали в качестве примера. Хочешь посмотреть? Туда и мебель уже поставили, — тяну Захара к лестнице, и мы вместе поднимаемся на второй этаж.
Подходим к двери, и я ощущаю волнение. Хочется быстрее ему показать, как выглядят наши наброски в живую.
Заходим внутрь, и я терпеливо жду, пока он всё осмотрит. Не ожидала, что так досконально изучать станет. Приходится минут пять наблюдать, как он по комнате ходит и каждую мелочь рассматривает.
— Здорово, мне очень нравится, — после его слов выдыхаю с облегчением. — Красотка, ты большая умничка! Столько всего успела, пока я на тренировках зависал и в поездке находился.
Вновь оказываюсь в его объятиях и понимаю, что так часто будет. Его работа предполагает частые разъезды, а это значит, что придётся каждый раз переживать и ждать. А там толпы поклонниц рядом крутиться будут. Как представлю, так противная ревность под кожу пробирается и заставляет отстраниться от Павлова.
— Ну чего опять? — спрашивает и улыбается от моей неожиданной серьёзности.
— А встречи с фанатами у вас были? — отвожу взгляд, знаю, что не давал поводов для ревности, но представляю, что к нему кто-то клеится, и ничего поделать с собой не могу.
— Это что, ревность? — смеётся, берёт за подбородок и разворачивает к себе, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ань, да я кроме тебя никого не замечаю. Пусть хоть тысяча девиц вокруг будет, но я только тебя одну искать стану. Все эти дни только о тебе думал и нашей встречи ждал. Меня даже Алекс стебал, что ориентацию сменил и на девчонок не смотрю. А зачем мне на них смотреть, когда у меня уже есть самая-самая? — слушаю Захара, и от его слов уголки губ вверх ползут. С каждой фразой становится спокойно, верю ему и знаю, что говорит правду.
— Люблю тебя, — это не первое моё признание, но каждый раз произношу эти слова с волнением. Хочется как можно больше ему дарить ласки. — Поцелуй меня, я ужасно соскучилась.
— Люблю! Сколько, говоришь, времени у нас есть? — вижу, как на его лице появляется загадочная ухмылка.
— Час точно ещё есть, а что? — не понимаю, куда он клонит.
— Часа хватит, чтобы тебе доказать, как я сильно скучал.
Глава 34 Захар
— Час точно ещё есть, а что? — смотрит на меня вопросительно, словно не понимает, чем я решил это время занять.
— Часа хватит, чтобы тебе доказать, как я сильно скучал. Тут душевая тоже отремонтирована? — вижу положительный кивок. — Тогда беги, а потом я, хочу уже тебя всю зацеловать.
Наспех принимаем душ и наконец-то оказываемся в горизонтальной плоскости. Лежим на покрывале, и я любуюсь, как оставшиеся капельки воды блестят на её теле. Полотенец в номере ещё нет, но мы и без них обойдёмся. Наклоняюсь, провожу языком по ложбинке между грудей и слизываю пару крупных капель. Перехожу к груди, прикусываю возбуждённый сосок, а затем беру его в рот и начинаю посасывать. Савельева тяжело дышит и слегка выгибается в пояснице.
Спускаюсь к животу и оставляю россыпь поцелуев, чередуя их с лёгкими укусами. После каждого укуса Аня вздрагивает: она очень чувственная и отзывчивая. Целая неделя без неё — настоящая каторга. Даже не могу представить, как я дальше на матчи ездить буду, впору с собой везде таскать. Но не могу лишить свою красотку жизни, которая существует помимо нашей любви. У меня есть футбол, которым я буквально дышу; теперь появились отношения, которые затмевают всё и всех. И у неё должен быть свой мир. Сейчас начнётся работа в отеле, надеюсь, что её ожидания оправдаются и реализовавшаяся мечта будет не хуже фантазий.