Увы, по окончании бала она могла вспомнить лишь несколько уморительных сценок, да еще Бартоломью обычно считал необходимым привнести свой вклад в развитие сюжетов своей подруги, в красках изображая насмешивших его гостей празднества. Но и этого хватало, чтоб в ее альбоме появлялись заполненные страницы…
Мисс Морвейн пришла в ужас пополам с восторгом, когда Кэти показала ей лишь некоторые из своих рисунков, и тут же запретила изображать в подобном виде светское общество Кромберри. Лавочников, викария и попечительский комитет – пожалуйста. Но ни в коем случае дам и джентльменов, которые съедутся на бал в собственных каретах. Ах, эти дорогие экипажи, блеск драгоценностей, колыхание перьев и шуршание шелковых тканей!
Дженни, в отличие от своей юной подруги, прежде успела побывать лишь на двух скромных балах в пансионе. Неудивительно, что празднество, на котором ожидалось самое лучшее общество, включая жителей окружающих Кромберри поместий, так будоражило ее воображение. Бетси Вортекс не упускала случая язвительно высмеять Дженни, как только та забегала в гостиницу по делу или просто повидаться с Кэтрин, но добродушие мисс Морвейн, а также предвкушение празднества не позволяли ей обижаться или впадать в уныние.
С каждым днем мисс Морвейн казалась Кэтрин все более взволнованной, а ведь до бала оставалось еще две недели! Не к чести молодой учительницы надо заметить, что она совершенно забросила своих учениц, полностью поглощенная мыслями о празднестве. Дженни поручила девочкам шить подушечки для иголок, расписывать дешевые глиняные тарелочки и прочую подобную работу, чтобы представить на благотворительной ярмарке подобающее количество товаров. Качество этих бесполезных вещиц, по словам мисс Морвейн, никого не волновало, и Кэтрин, собиравшаяся сперва написать для ярмарки два или три пейзажа Мэйн-стрит, отказалась от этой идеи. Она слишком уставала после каждого дня, проведенного на ногах в «Охотниках и свинье», чтобы вечером ее рука могла твердо держать кисть. К следующей ярмарке, на Пасху, она что-нибудь приготовит, а пока посмотрит, как постарались другие.
Дженни, наконец, заметила, что ее подруга отмалчивается.
– Кэти, ты слышишь меня?
– Прости, Джен, я немного задумалась. – Кэтрин отвела взгляд от широкой спины сестрицы викария, защищавшей ее от ветра, и повернула голову к подруге. – Как может миссис Грин продавать булавки и ленты девушкам, которые собираются на бал, когда ее собственная дочь уже никогда не будет танцевать?
Каждый раз, когда Кэти заходила в шляпную лавку, просто думала о миссис Грин или кто-то из дам упоминал модный магазинчик, девушке становилось не по себе. Разумеется, Дженни поведала новой подруге всю историю еще раз, добавив подробности, которые не были известны горничной мистера Лофтли. За прошедшие недели разговоры об этом ужасном преступлении немного утихли, ведь близилось Рождество и люди старались отгонять печальные или страшные мысли, надеясь на лучшее.
Дика Харта так и не арестовали, к негодованию большинства почтенных матрон, чьи дочери могли оказаться на месте мисс Грин. По слухам, главный констебль Грейтон и судья Хоуксли не могли прийти к согласию относительно дальнейшей судьбы молодого Харта, упорно отрицавшего свою вину при поддержке брата и нанятого Джоном Хартом адвоката.
Миссис Грин восседала в своей лавке воплощением неотмщенной скорби, но даже ее ближайшие подруги старались перед Рождеством не медлить с покупками или присылали своих слуг, лишь бы не выслушивать ее бесконечные жалобы и проклятья.
– Это очень, очень печально, дорогая моя! – Дженни понизила голос, чтобы миссис Лофтли и сестра викария ее не услышала. – Мне так жаль миссис Грин и ее родных! Я и представить себе не могу, каково сейчас кузине мисс Грин, Аннабель. Вместо бала ей придется сидеть дома с семьей, ведь они все носят траур! Да еще этот ужасный позор… Его тень затмевает само их горе.
Кэтрин поняла, что Дженни имеет в виду беременность мисс Грин.
– Думаю, для ее родных было бы лучше видеть ее живой, даже если бы мистер Харт на ней не женился! – решительно возразила она.
Мисс Морвейн покачала головой и заговорила совсем уж тихо:
– В пансионе девочки рассказывали мне про нашу учительницу, тощую старую деву, мисс Пристон. Ее тетушку, еще молодую вдову, убил грабитель на улице, когда мисс Пристон была подростком. Ужасное происшествие, но еще ужаснее оказалось то, что выяснилось, когда бедную женщину готовили к похоронам. Она была беременна, а ее муж умер за два года до этой трагедии!