– Что ж, если предположить, что соблазнителем мисс Морвейн был джентльмен, который мог запросто приезжать в школу для девочек, я бы сказала, что это – мистер Блантвилл. – Почтенная дама нахмурилась, припоминая что-то.
– О, я знаю, о ком вы говорите! – встрепенулась Кэтрин. – Я видела, как он купил на ярмарке все, что нам с Дженни не удалось распродать! Мистер Лоренс Блантвилл!
– Его зовут Чарльз Блантвилл, а Лоренс – его сын, – улыбнулась миссис Дримлейн. – В их семействе лавры сердцееда уже много лет принадлежат старшему из джентльменов.
Кэтрин тотчас вспомнила, как именно старший мистер Блантвилл пригласил Дженни на танец, как и то, насколько восторженно смотрела ее подруга на этого галантного джентльмена.
– Как странно, что до ярмарки я ни разу не слышала ни от кого упоминания о Блантвиллах, – поделилась Кэти своим недоумением. – Ни мои тетя и дядя, ни дамы из попечительского комитета ничего не говорили о них, а ведь они принесли такую пользу, купив все эти безделушки! И, как я поняла, не в первый раз! И вы тоже, миссис Дримлейн, не упоминали о них, когда говорили со мной о тех, кто живет в поместьях неподалеку.
– У этой семьи особая история, дорогая, – помедлив, ответила старушка. – Мисс Вортекс, должно быть, знает ее, да и разговор у нас уже давно свернул с общепринятых тем, так что я вкратце расскажу тебе, почему о них не принято говорить.
Кэтрин молча кивнула. За время своего пребывания в «Охотниках и свинье» она уже почти привыкла к тому, что при ней говорится прямо о том, что даже намеками не могли позволить себе высказать дамы в Стоунфолле. Убийства, тайные романы, незамужние девушки, ожидающие рождения внебрачного ребенка, – поистине Кромберри должен был казаться Кэти настоящим очагом пороков. И тем не менее она видела здесь и славных, мудрых и добрых людей, а что казалось ей самым важным, чувствовала, что в этом городе куда больше жизни, чем в ее родном городке. А ведь Кромберри всего в два или три раза больше Стоунфолла! Что же тогда творится в больших городах, скрытое от глаз и ушей молоденьких девушек? Кэтрин мельком подумала о Брайтоне, Лондоне или, упаси боже ей когда-нибудь оказаться там, Париже! Но долго раздумывать о том, как ограничен был ее мирок во время путешествий с отцом и матерью, ей не пришлось – миссис Дримлейн начала свой рассказ.
– Блантвиллы были старым и уважаемым семейством на протяжении последних двухсот лет, не меньше. Но нынешний хозяин поместья прославился неодолимой страстью к женщинам. Его супруга, мать Лоренса, была очень красивой и молодой, когда приехала в Блантвилл-холл в свадебной фате. Родители Чарльза и друзья семьи уверились, что уж теперь-то он остепенится. Тогда у Блантвиллов было еще много друзей. И мой сын был дружен с Чарльзом в молодости, но после его женитьбы на Алисии их отношения охладились. Как я подозреваю, Чарльз, быстро остывший к своей прелестной супруге, пытался поухаживать за женой моего сына, но Алисия отвергла его, или же Ричард что-то заподозрил и постарался свести встречи с бывшим другом только к самым необходимым.
Кэтрин слушала с удивлением – да что же это за леди и джентльмены живут вокруг? Как будто измены своим женам или мужьям – единственное, что занимает их! Бетси же не переставала есть, должно быть, она нередко испытывала чувство голода и старалась при каждом удобном случае поесть впрок.
– Несмотря на то что некоторые семейства осуждали Блантвилла, его продолжали принимать почти везде, – своими словами миссис Дримлейн невольно улучшила отношение Кэти к своим бывшим соседям – все-таки среди них есть и порядочные люди! – А вот миссис Блантвилл не смогла долго терпеть легкомысленное поведение мужа, ведь он не пытался скрывать от нее свои романы с гувернантками Лоренса, привлекательными вдовушками из окрестных городков или даже с фермерскими дочерьми, не слишком стойкими в своих добродетелях. В один прекрасный день она внезапно исчезла!
– Как и миссис Грин? – Бетси напряженно вытянула шею – мистер Блантвилл уже казался ей, как и Кэтрин, воплощением зла.
– О нет, о судьбе миссис Грин нам еще ничего не известно, а молодая миссис Блантвилл пренебрегла своими заботами о сыне и сбежала с учителем рисования своего сына Лоренса, влюбившимся в нее с самого первого дня пребывания в Блантвилл-холле.