Он отнес Ксюшу в ее спальню и осторожно уложил на постель поверх покрывала. Потом сам, не зная зачем, сел рядом и вгляделся в лицо девушки. Мирону не хотелось уходить на кухню, чтобы одиноко ужинать, пусть даже и вкусной едой, а рядом с Ксенией мужчине было тепло и приятно. Как будто ее безмятежность была заразительной. Время переставало существовать и жизнь казалась бесконечной и удивительно прекрасной.
Якунин укрыл девушку пледом и снова сел рядом. Нужно было уходить, заняться делами, позвонить нескольким партнерам по бизнесу и еще раз перепроверить документы, но здесь, в этой комнате, в приятном полумраке все эти важные дела почему-то казались совершенно несущественными мелочами.
У Мирона почти не бывало выходных, иногда мужчина очень жалел о том, что не умеет как следует отдыхать. Якунин любил свою работу и очень переживал о делах компании, поэтому каждая минута бездействия оказывалась для бизнесмена настоящей пыткой. Ощущение того, что он что-то забыл, не сделал, за чем-то не проследил или что-то не проконтролировал не отпускало его до тех пор, пока Мирон снова не принимался за работу. Конечно, мужчина ездил в гости к родителям и на неофициальные встречи с партнерами, но только потому что это “надо” было сделать.
Теперь же, его душу захватили покой и умиротворение, он часто замечал, что вид хлопочущий по дому Ксюши производит на него примерно тот же бодрящий эффект, что и хороший отпуск на мальдивах. Плохое настроение тут же улетучивалось, проблемы казались не такими уж страшными, энергия начинала бить ключом и так сильно хотелось…
Мирон часто заморгал. Он никогда не размышлял об этом, но ему и правда частенько хотелось обнять хрупкую девушку. Просто так, безо всякой причины. Подойти и спрятать это маленькое создание в своих руках, погладить Ксюшу по голове, сказать домработнице что-то хорошее.
Якунин был очень дружелюбным человеком, легко сходился с людьми и любил общение, но никогда не имел привычки обниматься с друзьями при встрече. Рукопожатие, дружеское похлопывание по спине это понятно, но желание прижать кого-то к себе, как можно крепче возникло у мужчины впервые.
Должно быть Ксюша обладает какой-то особой энергией или как там это называется, — решил про себя Мирон, ведь рядом с девушкой он частенько ощущал эмоциональный подъем. Все чувства Ксюши лились в его душу, как по открытому каналу, и так же, судя по всему, его эмоции передавались ей, ведь девушка всегда безошибочно угадывала, когда у бизнесмена случился плохой день.
Мирон вдруг вспомнил странный вечер, когда Ксении только-только привезли чертежную доску, и он застал ее за рисованием милого домика. Тогда их обоих охватила буря переживаний, только что искры не летели! Он тогда… наклонился к ней, но зачем? Что он хотел сделать? О боже… неужели поцеловать ее?
Якунин поглубже вдохнул и медленно выпустил из легких воздух. Ну что же с ним такое? Ведь взрослый мужчина, а почему-то разволновался, как школьник, и сердце так стучит. Может он действительно тогда хотел поцелуя, ну и что тут такого? Атмосфера сложилась такая, плюс переживания из-за проделок Ледовой и благодарность Ксюши, которая выплеснулась так внезапно. В таком коктейле чувств кто угодно запутается.
И все же, следовало признать, что Ксения ему очень нравилась. Оставался только один очень важный вопрос, на который Мирон пока не мог найти ответа: Нравится ли ему Ксюша, как друг и человек, или к этому примешиваются какие-то другие чувства?
Мужчина наклонился к самому лицу спящей девушки, внимательно рассматривая его. Ксюша была красива, не так, как Марина Субботина или, как девушки из модных журналов, красота Ксении была другой, совершенно особенной.
Девушка не могла похвастать идеальными бровями, или большими губами, которые были нынче в моде, да и фигура Ксюты не была фигурой модели, но Мирона это совсем не волновало. Ему нравились большие глаза девушки и маленький, аккуратный носик, нежные и совершенно натуральные губы и ее хрупкая фигурка, а особенно Якунин любил пушистые, светлые локоны Ксюши, которые все время выбивались из любой прически.