— Обычный, предновогодний дождь, — чародею показалось, что внутренний голос пожал плечами, хотя, конечно, никаких плеч у внутреннего голоса не было.
К слову сказать, голос все же имел внешность, но, как любая сущность, порожденная разумом человека, она была довольно туманна и расплывчата. Кудесник осторожно сфокусировал внимание, но смог различить лишь огромную бурую массу.
— Да, не стоит покидать столь удобное местечко, — неожиданно к одному внутреннему голосу прибавился еще один, более тонкий. — Поверь, здесь довольно уютно, и, если мы еще немного полежим, то, возможно, все же сможем посмотреть что-нибудь интересное.
Это было неожиданно. Обычно внутренний голос был один, а тут сразу два. Кудесник, кажется, что-то слышал о подобном или читал на желтых страницах альманаха «Кастанеда и кактусы», но подробностей этих статей не помнил. Он хотел что-то спросить, но вместо этого сладко зевнул. Его кисть, которая секунду назад еще искала тапки, уже привычно гладила кота по пушистому загривку, и сонный ассистент тихо отзывался довольным урчанием. На мгновение кудеснику даже показалось, что он играет на непонятном живом инструменте, извлекая своими прикосновениями чарующую, убаюкивающую, зимнюю мелодию.
— Кап! — настойчиво напомнил о себе внешний мир.
Кудесник поморщился.
— Если ты сейчас уйдешь, то точно ничего не увидишь, — осторожно заметил третий голос.
— Да, знал я одного такого… — небрежно бросил четвертый. — Тоже вылез из-под одеяла в такую пору, чтобы кран закрыть…
— И что? — нетерпеливо спросил пятый.
— Что-что? Ничего… — отозвался четвертый. — Ни его, ни крана… Поговаривают, что он так и бродит по миру до сих пор, как медведь-шатун в зимнем лесу, ищет краны и пытается их перекрыть. И нет ему покоя нигде, и пути назад, кстати, тоже нет.
— Обожаю страшные истории, — вздохнул шестой голос, — особенно в темноте и перед сном.
— Эй, я вообще-то всё слышу! — серьезно сказал кудесник внутренним голосам.
— Ну раз слышишь, тогда и не ходи никуда, — отозвался первый голос. — Лежим, мило ведем светскую беседу, никого не трогаем.
— Кап! — отозвался внешний мир.
— Нет! Это невыносимо! — воскликнул кудесник. — Ай!
Пушистому инструменту тоже надоело, что на нем играют, и вместо нового убаюкивающего аккорда он совершил наглый кусь с последующей быстрой сменой дислокации.
— Животное! — возмутился кудесник и выпал из вороха листьев.
— Он всё-таки вылез, — тяжело вздохнул первый голос.
— Досадно, — согласился второй.
— Теперь точно «кина не будет», — охнул третий.
— Знал я одного такого… — начал четвертый. — Тоже никого не слушал…
— А потом что? — спросил пятый.
— Ох, еще одна страшная история… — мечтательно заметил шестой.
— Дайте же, наконец, поспать! — мяукнул седьмой.
У кудесника голова пошла кругом. Он начал разгребать руками ворох листьев и неожиданно наткнулся ладонью на что-то теплое и мохнатое.
— Щекотно, — усмехнулся первый голос.
— Знал я одного такого… — начал возмущаться четвертый. — Тоже всех щекотал, пока не пощекотали его…
Кудесник, не обращая внимания на голоса, продолжал раскапывать свою кровать, пока нос к носу не столкнулся с сонным бурым медведем.
— Ты кто? — моргнув, спросил кудесник.
— Я — медведь, — ухмыльнулся в ответ медведь.
— А откуда ты тут взялся? — Кудесник незаметно ущипнул себя пару раз, чтобы убедиться, что это не сон.
— Знал я одного такого… — буркнул четвертый голос. — Тоже щипался всё время…
Кудесник смахнул охапку листьев с шевелящегося пригорка и наткнулся на морду недовольного барсука…
Спустя пару минут кудесник откопал всех зверей, которые прятались под листьями в его кровати. Их было ровно семь: медведь, ёж, заяц, белка, барсук, хомяк и кот.
— Итак, я повторю вопрос, — кудесник расхаживал по комнате взад-вперед и то и дело поглядывал на зверей. — Откуда вы все взялись?
— Мы — твои внутренние звери, — рассудительно сказал медведь. — Отвечаем за разные аспекты твоего восприятия и пробуждаемся, когда в этом есть необходимость. Я, например, отвечаю за силу и выносливость.
— Я отвечаю за скорость, — сказал заяц.
— И за трусость, — ехидно заметил барсук.
— Не трусость, а осторожность и осмотрительность! — обиженно возразил заяц.
— Барсук отвечает за ворчливость, — объяснила белка, — а я отвечаю за ловкость.
— Я отвечаю за домовитость и бережливость, — пропищал хомяк. — А ёжик — он просто за компанию. Так сказать, для прикола.