— Я еще не поступила! — возразила Тули́нэ, делая двойное комбо из извинительных реверансов и приветственных книксенов. — И кто это постоянно тут разговаривает?
— Да это паук-сказочник, — сказал кудесник, махнув в сторону угла. — Завелся тут у меня, плетет свою паутину сказок и бормочет их себе под нос. Не бойся его, он не кусается.
— Тогда… ТААДААААМ! — воскликнула Тули́нэ, ставя глиняный кувшин с молоком на стойку рядом с кудесником. — ТАДАДАДАААААМ!
— Ты великолепна, — улыбнулся кудесник, осторожно убирая незаконченную запись в папку. — Можно тебя попросить еще об одной услуге?
— Можноооо, — пропела Тули́нэ, танцуя вокруг фотоаппарата.
— Но придется постоять пару секунд смирно, — усмехнулся кудесник.
— А это уже сложноооооо, — Тули́нэ взяла пару высоких нот, и где-то в глубине лавки зажмурился котокомпот из черной сапо́ты…
Через десять минут кудесник держал еще непроявленную страницу из фото-сказко-аппарата с астральными записями.
— Напомни мне, пожалуйста, зачем тебе эти бумажки, — сказала Тули́нэ, заглядывая кудеснику через плечо. — И зачем ты портишь свежее мурлако́?
— Ага! — воскликнул кот и тут же пожалел об этом.
— Ага, пушистик! Я знала, что ты где-то рядоооом, — пропела Тули́нэ. — Вылезай из баааанки, я тебя не съем!
— Нет меня, — муркнул кот, крепче вжимая в банку усы, лапы и хвост.
Конечно, он хорошо спрятался за стеклом своего надежного убежища, но кто знает, что можно ожидать от этой девушки? Девочки? Студентки!
— Просто я хочу, чтобы паук-сказочник вплел твою самую первую историю в свою паутину сказок, — усмехнулся кудесник.
— И из-за этого нужно было проводить все эти сложные манипуляции? — хмыкнула Тули́нэ, наливая себе в чашку мурлако́.
— Ага! — воскликнул кот, почувствовав запах свежего молока, но тут же спохватился. — Фыр-фыр! Да кто же меня за язык-то дергает!
— Просто ты всё так закрутишь, что у паука-сказочника вся паутина повествования будет в узлах, — мягко сказал кудесник. — А я всё-таки люблю порядок, даже в паутине.
— Закручу? — удивилась Тули́нэ.
— Как всегда, — пожал плечами кудесник.
— Ну тогда ты рассказывай, — хмыкнула студентка.
И кудесник начал проявлять фотографию сказки и читать всем получившуюся историю. А паук-сказочник, что-то тихо бурча себе под нос, начал плести новый узор в своей паутине сказок.
— Нет, нет и еще раз нет! — категорично отчеканила каждая голова дракона, и принцесса от беспомощности чуть не прикусила себе нижнюю губу. — Я не буду тебя похищать! Нашла дурака.
Это было фиаско. Принцесса Тули́нэ, провалившая вступительный экзамен в Институт Прекрасных Принцесс, была готова разрыдаться.
Настоящая принцесса
— Нет, нет и еще раз нет! — категорично отчеканила каждая голова дракона, и принцесса от беспомощности чуть не прикусила себе нижнюю губу. — Я не буду тебя похищать! Нашла дурака.
Это было фиаско. Принцесса Тули́нэ, провалившая вступительный экзамен в Институт Прекрасных Принцесс, была готова разрыдаться.
Кто мог знать, что экзамен начнется ночью, сразу после изнурительного подготовительного бала? Уж точно не Тули́нэ, которая сразу вырубилась на горе пирин, измученная вступительными полонезами и вальсами. Элегантно пуская слюну на кружевную наволочку, будущая студентка ИПП беззаботно дрыхла и не подозревала, что экзамен уже идет. Лишь утром она узнала, что засыпалась на элементарном испытании с горошиной.
— Что же вы, душечка, сказок не знаете? — спросили у нее в канцелярии института, возвращая документы. — Гора перин на кровати должна была вас насторожить.
Тули́нэ плакала, феерично заламывала кисти рук и даже несколько раз честно попыталась упасть в обморок, но в канцелярии, где привыкли к таким выкрутасам, были непоколебимы: «Приходите в следующем году».
В следующем году! Да что вы такое говорите! Прекрасной Тули́нэ уже 12, а через год ей будет… Тули́нэ умела считать, правда, пока только по пальцам. Поэтому, чтобы сейчас произвести арифметические вычисления своего возраста, ей нужно было снять туфлю. Но этикет этого не позволял.
Одно Тули́нэ знала точно: уже через пару лет она будет старой девой, её жизнь пойдет под откос, и придется уходить в монастырь, так и не вкусив все радости королевской жизни.