Кирилл достал телефон — батарея, почти полная вчера вечером, теперь была мертва, экран не загорался. Кира хмуро уставился под ноги, раздумывая, что теперь делать, и вдруг заметил следы. Прямо под машиной, на утрамбованной земле, красовались отпечатки босых ног. Следы вели от машины в сторону леса, хотя точно сказать ничего было нельзя — густая трава не выглядела примятой. В какой-то момент ему показалось — нет, не показалось, он ВИДЕЛ — что в чаще между деревьями кто-то стоял. Высокая, иссохшая фигура, словно слепленная из веток и глины, с лицом, которое терялось в узоре коры.
Кирилл шагнул назад и услышал за спиной скрежет. Он резко обернулся. Капот был закрыт, но на металле осталась вмятина от чьей-то руки. Так ничего и не придумав, Кирилл отправился за советом к старику Матвею, надеясь, что тот, возможно, подскажет, как выбраться из Залесья.
Старик незваному гостю не удивился, как будто ждал. И говорить начал без предисловий:
— Твой отец знал, что делать, только духу, видать, не хватило. Теперь ты должник. Найди останки, сделай всё правильно, похорони по-нашему.
— А если не найду? — хрипло спросил Кирилл, с ужасом представляя, как будет ходить по лесу в поисках почти векового трупа.
— Тогда он сам тебя найдёт, — усмехнулся дед Матвей и перекрестился. Потом скрылся ненадолго в доме и вынырнул оттуда с бутылкой мутной жидкости. — На вот, хлебни на дорожку, авось, полегче будет.
***
Ноги, заплетающиеся от самогонки, сами привели Кирилла к лесному почти высохшему болоту. Едва он подошёл ближе, стрёкот кузнечиков смолк, настала тишина. Кирилл склонился к воде, лениво отражающей слабый солнечный луч. Какое-то движение подо мхом привлекло его внимание. Кирилл вытянул дрожащую руку и опустил в воду, брезгливо морщась и продираясь сквозь склизкую поверхность. Немного пошарив, наткнулся на что-то гладкое, твёрдое и вытащил череп. Сердце заколотилось в горле, подкатила тошнота. Немного отдышавшись, Кирилл решительно шагнул к болоту — теперь он знал, где искать. Череп за его спиной скалился довольной улыбкой, наблюдая за искателем.
***
Решив на откладывать на завтра, Кирилл устроил перезахоронение прямо этим же вечером. Свеча дрожала то ли от лёгкого дуновения тёплого ветерка, то ли из боязни, что всё пойдёт не так, как надо. Молитву Кирилл читал неровно, неумело, запинаясь едва ли не на каждом слове. В могилу, вырытую наспех в конце маленького Залесьевского кладбища, опустил мешок с собранными в болоте останками, и быстро-быстро закидал землёй. Грубый деревянный крест — две скрепленные проволокой деревяшки — ставил с заметным облегчением, хотя и всё ещё дрожащими руками.
В ту ночь не было шагов, не было тревоги — Кирилл спал крепко и спокойно. Наутро сходил к деду Матвею, поблагодарил за помощь, за подсказку и попрощался. На другой день он закрыл дом и, бросив раскуроченный внедорожник, уехал на подводе с деревенским мужичком, нехотя согласившимся подбросить хотя бы до соседней, более современной, деревни, или до ближайшей дороги, где можно поймать попутку.
— Эт как повезёт, — буркнул маленький сердитый мужичонка с равнодушным взглядом и кривой, недоброй улыбкой. — Эт куда уж получится…
На выезде из Залесья Кирилл обернулся. Лес дрожал в туманной синеве, махали вслед лапы-ветви, а в уши вползал тихий ехидный шепоток: «Не того нашёл! Слышь-ко? Не того!»
Откуда ни возьмись, налетел ветер. Лошадь испуганно заржала и попятилась. Мужичонка охнул и с ужасом оглянулся на Кирилла. Земля перед подводой вздыбилась и осыпалась. Тропа исчезла. Подвода, мужик, лошадь, Кирилл — всё ушло под землю. А на обочине, где недавно шумела густая высокая трава, теперь лежала лишь пара раздавленных кроссовок, медленно тонущих в образовавшейся лужице. И крест, поставленный Кириллом на могиле, в ту же ночь оказался за пределами кладбища, словно выкорчеванный и выброшенный чьей-то злой рукой.
Залесье опять стало тихим.
Конец