Муж о ночном разговоре назавтра забыл, а жена вместо сковороды с яичницей на ужин — хлоп книжку на стол.
— Са-мо-ход-ный ком-байн СК-3, — нарочно по складам прочитал Семен и рассмеялся. — Такую технику я не знаю.
— Не придуряйся. Танк — знаешь, самоходное орудие — знаешь, а комбайн — нет. Так я тебе и поверила. Ничего, поможешь. На курсы ходить — хвост длинный.
— Ты серьезно?
— А то нет. Надоело мне, Сеня, бегать, куда бригадир рукой махнет. Я не с каждым вопросом буду досаждать тебе, который не пойму…
Не понимала Шурка многое с четырьмя классами образования, но отступать было не в ее характере, хоть камни с неба вались, и ночь ли, за полночь — светился огонек на краю Лежачего Камня, накалялся, не дотронуться, отражатель автомобильной фары, приспособленный под настольную лампу, по другую сторону которой дежурил Семен, потому что в любую минуту могли дрогнуть и вспорхнуть Шуркины ресницы:
— Сень. А тут совсем непонятно.
— Что тебе непонятно?
— Шнек. Как это по нему зерно поднимается? Совсем непонятно.
— Очень просто. Ты что, никогда не видела, как бункер разгружается?
— Бункер — видела, так в трубу-то я ни разу не заглядывала.
— Шнек — это тот же болт, только резьба на нем ленточная. Поняла?
— Болт — поняла.
— Во-от, — радовался Семен. — Болт, вал то есть, этот крутится… вращается, лента захватывает зерно и по нарези гонит вверх.
— С чего ради его вверх-то погонит? Оно вниз осыпаться будет. Если бы его ковшичками какими зачерпывало — другое дело. Тут что-то не то нарисовано. Ошибка тут.
— В книгах, мать, ошибок не бывает — опечатки. И те редко. А в учебных пособиях и подавно. Знаешь, через какое сито они проходят?
— Сенёк, ты мне не про сито, ты про комбайн.
Семен повернул книгу к себе лицом, заглянул в нее, поднял глаза к потолку и начал вспоминать весь инструмент и утварь, какие только имелись в хозяйстве, чтобы на примере показать ученице принцип работы шнека.
— Есть!
— Ти-и-ише. Ребятишек разбудишь.
Семен на цыпочках подкрался к шкафу, выкопал из-под кружек и ложек мясорубку, несет.
— Вот это — мясорубка, — торжественно поднял ее Семен.
— Да что ты говоришь? А я и не знала.
— Обожди, смотри вот. — Раз, раз — развинтил машинку. — А это — винт. Тот же самый шнек. Поняла теперь, кандидат сельхознаук?
— Нет.
— Почему?
— Да потому что мясорубка приворачивается прямо… ровно… Вот так вот, — показала Шурка.
— Ну, горизонтально. Ну и что?
— А то, что здесь мясо, а там зерно, да еще и кверху.
— Фу-ты, что ты будешь делать с ней?
Семен привернул наглядное пособие к табуретке, сбегал в кладовку, притащил горсть пшеницы, высыпал ее в раструб, накренил табуретку.
— Иди, крути!
Шурка опустилась на колени, несмело, как будто впервые в жизни видит эдакую диковину, повернула раз, другой, третий рукоятку. Захрустело зерно, из дырочек решетки посыпалось пшеничное крошево.
— Послушай, Сенька! — хлопнула в ладоши. — Вот бы такую штуку на комбайн пристроить, чтобы он сразу манную крупу ребятишкам на кашу молол. А?!
— Ну? Дошло теперь?
— Дошло, Сеня, и аж дальше прошло. Теперь и поспать не грех. Ух ты, учитель мой золотой!
За остаток зимы и весну одолела Шурка с горем пополам теорию и после посевной сразу, заборонив в разомлевшую землю последнее зерно, спрыгнула на ходу с подножки сеялки навстречу подъезжающему к полевому стану председателю.
— Сергеевич! Можно тебя по секрету!
— Что там за секрет у тебя, Галаганова?
— Не Галаганова, а Балабанова. Переведи в мастерские меня.
— Уборщицей?
— Нет, заведующей. Все, дядя Наум! Отубирала Шурка мусор по конторам да коридорам на легком труде. Хлебушко хочу убирать. А потому переведи-ка ты, товарищ председатель, Шурку эту с завтрашнего дня на ремонт комбайнов. Уразумел?
— Не совсем.
— Ничего, постепенно дойдешь. Я тоже знаешь как трудно до механики доходила?
— Учти, Александра, экзамен ведь надо будет сдавать.
— Сдам. Консультант у меня свой.
Экзамен Шурка сдавала прямо у комбайна, так что приемная комиссия, развернув веером билеты на верстаке, поджидала, когда она последний винтик завернет. Билет она вытянула самый трудный — устройство и принцип работы подборщика. Всегда так получается почему-то: что меньше всего знаешь, то и попадает. Но Балабанова другой билетик тянуть не стала, на этот ответила. Ответила коротко и непонятно.
— Что ж, товарищи, «троечку», пожалуй, можно поставить ей, — вышел-таки из затяжного раздумья механик.