– Собачки, собачки, мои дочки.
Я называла их Апу, Моу, Тамби, Ганчу, Амму. Так звали змей в той первой деревне.
Потом я испугалась, что вдруг собаки – это духи или оборотни. Воздух стал не таким темным. Я вылезла из деревьев и пошла обратно на станцию. Минакши уже прибрала небо, оно было гладким и голубым. Я хотела к мамочке, в моей голове было вязко, как в глине ручья. Я думала, что моя мамочка на станции, но там валялся только ее платок и Апсара ходила в перевернутой клетке. Она говорила:
– Император – это примирение. Император, император, семь мечей, император.
Грейс
В тот вечер мы продолжали клеить панно, и учитель сказал тихим голосом мудреца:
– У всех уже есть готовые работы, а тебе, Грейс, нужно что-то предпринять. Я знаю твой тяжелый график, но откладывать невозможно, если ты хочешь поучаствовать в шоу.
Шоу он называл выставки, на которых кроме показа самих картин играла живая музыка, люди веселились и разговаривали, обсуждая искусство.
– Мина и Климент Радж тоже присоединились к нашей группе поздно. Я думал, а не съездить ли вам завтра в Махабалипурам? Сделать там эскизы? Из Махабали никто еще не уезжал с пустыми руками.
Я посмотрела на коричневые пальцы, слипшиеся от клея. Яд ужаса наполнил мои легкие. Холодные молнии ударили в меня: неужели моя любовь решила забрать любимого себе? Неужели моя любовь способна использовать руки самого учителя?
Я даже не заметила толком, что названа еще и Мина, чьей специализацией было рисование безупречно похожих друг на друга лотосов.
– Учитель, – Мина сложила руки у груди и покачала головой, – завтра наша семья принимает гостей, я не смогу поехать в Махабалипурам.
Я не помню, что ответил учитель, гром и ливень стучали в мои виски.
Когда художники стали расходиться, Климент Радж подошел ко мне на лестнице и, сохраняя между нами расстояние в три шага, спросил, где я живу и смогу ли выехать с утра. Что я увидела? Мое божество тоже смущается.
– Я живу возле пляжа Марина, в Башне, – мой голос стал быстрым и дерзким, слова ударялись друг о друга. Так мы, девушки, защищаемся от незнакомых мужчин, бояться которых учили нас с рождения. – По утрам я всегда варю завтрак.
– Нам нужно выехать пораньше, – сказал он, ныряя на дно невидимого озера, оставляя миру только глаза, как два костра на берегу, – уже в семь будет сильный трафик.
Я не знала, как ответить: если я соглашусь быстро, он подумает, что я проститутка. Если буду отвечать долго, он подумает, что я слишком консервативна и отношусь к отсталым кругам.
– Хорошо, – сказала я резко и стала спускаться по лестнице на улицу.
«Как же я скажу дома, что уезжаю на целый день? Да меня отлучат от церкви».
– Так во сколько подойти? – спросил Климент Радж с высоты лестницы.
Я ответила, чуть оглянувшись: «В семь», хотя это было худшее время. Я не знаю, зачем так сказала. Потом я испугалась, что если он подойдет к Башне, то мои увидят его с балкона. Я, бешено смущаясь, грубым голосом торговки попросила его ждать возле базилики Святого Фомы. Я быстро спустилась, мне хотелось выйти на большую дорогу и стать частью толпы. Что со мной не так? Почему же я такая монахиня, что обычный парень превращается для меня в пришельца из космоса?
Пока я ехала домой, мысли убивали мою голову. Мысли задушили на время мою любовь. Как мы встретимся, что мы будем делать? Я ненавидела Мину за то, что она не поедет с нами. А дома уже на закрытой террасе я услышала тревогу. По лестницам гудели голоса девочек. Голоса разливались по темным закоулкам Башни, бились в стены. Я поднялась, перешагивая ступени. Девочки тащили на наш этаж матрасы и свой нехитрый скарб: форму, тетрадки, полиэтиленовые пакетики с заколками.
– Вы куда это, леди? – спросила я.
Вместо них ответил папа, он вышел из столовой и направлялся за новой партией вещей.
– Их комнату тоже придется сдать, чтоб раздобыть немного денег, поживем все вместе. А тебе, может быть, стоит приходить пораньше?
– Эсхита убежала, – защебетали девочки.
– У нас вши, – пропищали они жалобно.
– Я уже позвонил в полицию. Сказали приходить завтра вечером, если она не объявится. Друзья пока поехали на автостанции и вокзалы. Что-то мне подсказывает – она собралась в Бомбей. А вас всех мы сегодня подстрижем, – сказал папа девочкам. – Как вы только умудрились подхватить вшей?
– Приедут женихи, и мы опозоримся, – сказали старшие.
Маленькие захныкали:
– Мы будем уродливые!
Я уже знала, что керосин, уксус и луковый сок нам не помощники. Мыть голову бесполезно, вши только крепче хватаются за волосы. Уничтожить и яйца, и насекомых может только бритье. А если ничего не делать, голова покроется укусами, дети будут чесаться. Такое я видела у новеньких, но вот так, чтобы сразу все подхватили педикулез, было в первый раз.