Девочки сказали: «Зачем ты ревешь? Тебя же удочерили. Нас никто не удочерил».
Потом я уснула, а проснулась из-за того, что я мокрая. Мне стало стыдно, я пошла, чтобы спрятать пеленку в ванную и надеть другую юбку. В этой ванной дверь была тугая, и я не смогла открыть. Я надела старую юбку, и там, где резинка проходит, нашла камешек. Тот, с поля, которое мы просеивали с мамочкой. Я пошла в другую ванную через коридор, где живут Леон и бабушка. Там у них в гостях сидел гухьяк, он очень страшный, у него много богатства. Девочки сказали, что он купил весь наш приют. Он сидел и говорил Леону:
– Вы благородный человек. Я не был таким человеком. Только в это наводнение я начал жить. Впервые с колледжа, нет, со школы, наверное, я ожил.
Я стояла и думала, как бы мне занести мокрую простыню в ванную, простыня воняла.
– На все Божья воля, – сказал Леон и заметил меня. – Лучик, чего ты бродишь по ночам?
Он взял мою пеленку и отнес в ванную, я заметила, что гухьяк сморщился. Мне захотелось подарить Леону камень. И я отдала ему в руку.
– Откуда это у тебя? – спросил он. – Похож на алмаз, хотя, возможно, просто кристалл. Я плохо понимаю в этом. Взгляните.
Он дал камень в лохматые ручки гухьяка. Я не хотела, чтобы гухьяк смотрел на мой камень.
– Да, похоже на желтый необработанный алмаз, – он поднес его к выпученному глазу. – По цене примерно поллакха, а вот если обработать, то потянет на целый лакх. Такие алмазы добывают на границе с Андхра-Прадеш. Я не удивлен, что алмаз у девочки, мне рассказывали, их все еще ищут вручную. Завтра я могу отвезти к ювелиру и узнать точную цену с огранкой и без.
– Давайте вернем его девочке, завтра она уезжает с новыми родителями, – сказал Леон. – Возьми, Лучик, в твоей долгой жизни он еще пригодится. Если хочешь, можешь оставить нам свою тетрадку, мы почитаем.