Блядь...
Я чувствовала, как его напряжение проникает в атмосферу, будто тучи собирались над озером, предвещая бурю. Его недовольство было не просто эмоцией, это было ощущение, что он готов взорваться в любой момент.
— Какая у тебя бурная фантазия, — внезапно усмехнулся Мэддокс и ухватился за мою талию, прижимая к себе, — Это я говорю тебе держать подальше от своей девушки, — и поцеловал...
Его пальцы ловко поддели мой подбородок, а губы жадно накрыли мои, наполняя наше слияние разными чувствами: его язык скользнул внутрь, требуя, пробуя, с привкусом соли и ярости, а я отвечала, транслируя гнев и обиду — зубы прикусили его губу, посылая вспышку боли, — а он — вину и радость, его рука на талии сжалась, прижимая ближе, тело тёрлось о моё в воде, мокрое и горячее. Моё сердце прыгало вверх и вниз в моём теле от одного только чувства близости — электрический разряд пробежался по нам, мурашки по коже, низ живота сжался, — и мы отпрянули друг от друга, наслаждаясь различными мыслями друг друга через глаза: его — тёмные, полные триумфа, мои — зелёные, горящие.
Ты придурок.
Знаю, прости.
— Так что отвали уже от нее, — проворчал Мэдс, не сводя с меня взгляда, глаза вспыхнули, губы опухли от поцелуя, — и я погибла в этом моменте: стопроцентно и бесповоротно. Этот человек только что сломал меня, чтобы защитить — его тьма обволокла, как плащ, — и я была без понятия, что будет дальше...
Глава 29. Джиселла
Как только небо над «поселением» окунулось в густую тьму, в самом его сердце вспыхнул огромный костёр. Пламя весело танцевало, отбрасывая дрожащие тени на лица собравшихся. Воздух пропитался ароматом поджаренного мяса. Из колонок вырывалась громкая музыка, её ритмы сплетались с радостными голосами и смехом, создавая атмосферу свободы и веселья.
Все постепенно стекались к костру. Это было чем-то сродни традиции — собираться вокруг полыхающего пламени, где каждый мог насладиться общением, танцами и вкусной едой. Друзья и одноклассники, забыв о повседневных проблемах, собирались вместе, чтобы отпраздновать жизнь и единство, создавая воспоминания, которые останутся с ними надолго. Или же наоборот, забудутся с первыми лучами солнца.
Некоторые брели все еще в купальниках и плавках, проведя все это время на пляже. Другие уже переоделись в сухую одежду.
После стычки с Янгом он куда-то исчез, а мы сбились в кучку. Потому что в тяжелые времена только единство Массерия способно было преодолеть все тягости. Парни устроили подводные гонки, пока мы с Вэл сидели на берегу, наслаждаясь теплом солнца и свежестью воды. Никс, не раздумывая, прыгнул с тарзанки прямо перед нами, окатив нас холодной водой. Смех вырвался из наших глоток вперемешку с ругательствами, и в этот момент мы забыли обо всем на свете, включая наших ненавистников, которые, казалось, всегда были рядом.
И вот уже через пару секунд Никс и Ксав подхватили нас, потянув к воде. Мы пытались сопротивляться, но их сила оказалась слишком великой, и вот уже через мгновение мы оказались в глубине. Вода поглотила нас, обжигая холодом, и началась битва: брызги летели фонтанами, мы топили друг друга в шутливых объятиях, ребячась, как дети.
— Апельсинка, хочу полакомиться вкусным ужином, так что мы должны победить, — промурлыкал Никс, подныривая под меня и усаживая на плечи. Его мышцы напряглись под моими бёдрами, твёрдые, как камень, а я вцепилась в его мокрые волосы, чувствуя, как они скользят сквозь пальцы.
— Окей, красотка, давай сделаем их, — отозвался Ксавьер, сажая Валери на свои плечи.
Она бросила на меня взгляд, полный секундного замешательства, но потом растянула губы в детской улыбке и потянулась ко мне руками. Мы схлестнулись в схватке — не на жизнь, а на смерть, толкаясь, подсекая, хохоча от души.
Парни обливали друг друга водой, и брызги попадали на нас, заставляя вздрагивать, вскрикивать, чувствовать себя живыми — слишком живыми.
В конце концов, мы с Фениксом рухнули в воду после точного пинка Ксавьера по ноге Никса. Мир перевернулся: солнце стало призрачным сиянием под водой, тени — сине-зелёными щупальцами, тянущимися ко мне. Чьи-то руки — цепкие, как кандалы, — ухватили меня за ноги и рванули вниз. Я захлебнулась смехом, но он превратился в пузыри, когда губы впились в мои. Грубо. Жадно. Словно не воздух вливали, а яд — сладкий, опьяняющий. Пальцы вонзились в талию.
Целоваться под водой — романтично только в книгах. На деле это безумие: адреналин хлестал по венам, сердце колотилось, как в клетке, вода вокруг казалась заколдованной. "Это не безопасно", — шепнула мысль, но я не могла оторваться. Мир затих, остались только мы — в этом подводном аду, где кислород кончался, лёгкие жгло, голову сдавливало тисками. К счастью, Никс оторвался первым и выволок нас на поверхность. Свежий воздух ворвался в лёгкие, как спасение.