— Твой брат был странным вчера, — прошептала я, сжимая его руку, пальцы впились в кожу, передавая пульс беспокойства.
Никс никогда не цеплялся за меня так отчаянно с глазами, полными какого-то страха — но какого? Неужели боялся проиграть в их глупой игре? Абсурд, но в его взгляде сквозило что-то темное, что я игнорировала, не желая тратить на него ни капли жалости.
— Хм... — выдохнул Мэдс, нахмурившись.
Я знала этот взгляд — он взвешивал, стоит ли делиться со мной чем-то. Это означало, что информация довольно серьезная, а следовательно, я имела право знать, что происходит с Фениксом. С моим... парнем, получается? Ну, бывшим...
Два одинаковых на вид и совершенно разных по характеру парня — довольно мило...
— У него что-то вроде комплекса... вины?
— Чего?
— Арх, — недовольно рыкнул он, взглянул на меня, ища поддержки, которую я ему не могла дать, не зная, что он имеет виду, — Его жрет вина за каждую потерю. Когда наша собака умерла, и отец сказал, что она отправилась в прекрасное путешествие на небеса, Никс считал себя плохим другом, думал, что Брэди убежала из-за него. Когда отец скончался от рака, он считал, что это его плохая учеба прогнала отца. Когда мать отвернулась от нас и подалась в наркоманки, Никс думал, он плохой сын и что-то делает не так, и утвердил это мнение, когда она убила себя. Когда Ник серьезно занялся бизнесом и стал редко появляться дома, мой близнец думал, что настолько ужасен, что даже старший брат от него отвернулся.
Я слушала, не дыша, этот поток страшных фактов, не смея прервать Мэддокса ни на секунду. Я знала близнецов с десятилетнего возраста, но даже не подозревала, что Никс страдает от такой... неуверенности? У меня не нашлось слов.
Как и опровержения... потому что все, что я знала о Фениксе, идеально оправдывалось сказанным: его идеальная учеба, трепетное отношение к друзьям и приемным родителям...
— Я думаю, в моменте его одолел страх, что ты оставишь его позади.
— Но я бы...
— Я знаю, — его губы тронула теплая улыбка.
Теперь я не смогу смотреть на Никса, как на кого-то легкомысленного и озорного парня, думая, что же на самом деле испытывает он. Даже если он причинил мне боль...
В доме Саванны Вэл тоже не оказалось. Однако стоило нам вернуться домой, так сразу же нашли нашу потеряшку. Валери сидела за баром на втором этаже, прижимая ко лбу прохладную банку из-под пива, найденную в нашем холодильнике. Потрепанная, с разлохмаченными волосами.
Когда Валери взглянула на меня, в её глазах мелькнула искорка надежды, но она была такой хрупкой, что мне показалось, будто она вот-вот погаснет. Подруга медленно сдвинула банку, обнажив свои руки, и я заметила, как они дрожат.
— Джи, — всхлипнула она слезливо, и я рванула к ней, оставив парней в оцепенении.
Они никогда не видели ее такой — черт, и я тоже! Валери вцепилась в меня, всхлипывая, тело сотрясалось, как в агонии. Моя душа корчилась от этих звуков, рвалась на куски. Никс присоединился ко мне. Его сострадательный взгляд прошелся по нашей подруге, прежде чем дотянуться до меня. Большая ладонь коснулась спины Валери и медленно погладила. Он медленно убирал черные спутанные волосы с лица. Я стиснула зубы, не желая его здесь, но он был ее лучшим другом...
— Мне так жаль... — бормотала она.
В голове вплыла картинка из прошлого и многочисленные кошмары, что травмами залегли в моей душе. И мысль, что мою лучшую подругу настигла та же участь, чуть не разорвала мое сердце на куски.
— Эй, тише-тише, — я обхватила её лицо, чувствуя, как её слёзы оставляют следы на моих пальцах. Мэдс, заметив мою тревогу, передал мне смоченное прохладной водой полотенце. Я мягкими движениями вытирала ей лицо, стараясь вернуть ей хоть каплю спокойствия. — Скажи, кто это сделал? Мэддокс его четвертует.
На периферии я заметила, как он гордо поднял голову и бросил в мою сторону уверенную улыбку, но в этот момент она мне не приносила утешения. Валери подняла свои заплаканные глаза, опухшие красные губы и потрясла головой, отказываясь отвечать.
— Не надо, — едва слышно шептала она, и в её голосе звучала такая безысходность, что мне стало больно за неё.
— Все было обоюдно? — хмуро продолжала я наседать, обхватив ее плечи и заглядывая в небесные глаза.
— Джи, — тревожно позвал меня Никс, стараясь умерить мой пыл, но я игнорировала. Не ему меня успокаивать.
Она закивала, и я больше не стала спрашивать ничего. В этом не было смысла. Моей подруге было чертовски плохо, и если она не хотела перебирать воспоминания о прошлой ночи, то я не смела заставлять ее...