Он только и ждал этого...
— О, ты знаешь, что есть, — произнес он, его голос был низким и манящим, явно намекая на все те ночи, когда я с упоением лежала на его груди и слушала четкий ритм его сердца. — Просто оно приковано к тебе, и это очень больно, когда ты так беспощадно меня мучаешь, — продолжил он, его глаза наполнились вызовом.
— Мучаю? — переспросила я, приподняв бровь. — Ты сам выбрал эту игру. Я лишь следую твоему примеру.
— Возможно, но ты знаешь, что я никогда не отказываюсь от вызова, — его губы изогнулись в улыбке, и я почувствовала, как его дыхание стало чуть более напряженным. — Ты — моя самая большая слабость.
— Звучит как оправдание для твоих неудач, — хмыкнула я, — Может, тебе стоит поработать над своей драматургией?
Он рассмеялся, и этот звук был таким глубокими и заполняющим, что вытеснял все переменные. Я заметила, как вокруг нас начали собираться люди в небольшой круг, кто-то даже в открытую снимал нас на камеру. Скоро на нас вновь обрушится шквал хайпа. Я даже не упустила шанса подмигнуть в камеру какому-то парню. Люди с интересом наблюдали за нашей перепалкой. Это не то шоу, что они видели обычно. Но оно было, как всегда, великолепным и качественным.
Не то, что у всяких подстилок.
— Ты знаешь, что я всегда играю на высшем уровне, — произнес он, заглядывая мне в глаза. В его взгляде читалась уверенность, но также и искренний интерес. Он не угасал вот уже восемь лет, — Но ты — моя самая сложная роль. И, возможно, самая захватывающая.
По груди пробежалась волна тепла.
— Без “возможно”, — резко парировала я, стукнув его по груди, чем вызвала его глубокий смех, от которого дрожь прошлась по нам двоим.
— Однозначно без, — он кивнул, его улыбка стала шире, словно он только что выиграл в лотерею.
Все было в привычном для нас русле. Все, только не Валери.
Вздох облегчения вырвался из груди, когда я переступила порог класса и увидела ее. Она была, как всегда, в идеальном виде: макияж безупречен, укладка аккуратная. Никаких следов бурно прошедших выходных.
Голубые глаза Валери коснулись меня на секунду, прежде чем растворились в окне, и она слегка прикусила губу, подавляя эмоции. Сердце сжалось в болезненном спазме: она казалась целой, но это была ложь.
Я направилась к ней, стараясь сохранить спокойствие. Бросив учебник и тетрадку на край парты, я села рядом с ней и пихнула руки под свои ляжки, слегка раскачиваясь. Порой это помогало мне собраться мыслями.
— Привет, — произнесла я, наконец, и улыбнулась подруге, но в ответ Валери лишь кивнула, не отрывая взгляда от окна. — Как ты? — спросила я, надеясь, что она все же откроется мне. Хоть немного.
— Нормально, — ответила она, но ее голос звучал неубедительно. Я заметила, как она потянулась к своему телефону, но не стала проверять сообщения, как обычно, а тупо начала листать ленту.
Сквозь шум класса — болтовню студентов, что казалась далеким эхом, — между нами выросла преграда, невидимая. Такая болезненная и невыносимая...
Вэл была моей самой первой подругой. Мы дружили уже больше десяти лет и никогда не имели секретов друг от друга. Я знала о ней все: ее любимые фрукты — спелые персики и клубника, рок-группа, которую она обожала, — "Ария", дизайнеры, которых она мечтала увидеть на подиуме, и художники, чьи картины вдохновляли ее. Она погружалась в русскую историю с головой, читая толстые книги и смотря документальные фильмы, а потом, словно для контраста, смотрела мультики про монстряшек или принцесс. И я также знала, что новое поколение этих девочек-монстров, черт знает какое по счету, ей совсем не нравилось.
Валери в свою очередь тоже знала меня, как облупленную: она была в курсе состояния моей семьи, спасения и связи с Массерия, моих увлечений боксом и занятий с Чейзом, а также натянутых отношений с актерами из театрального кружка. Черт, она даже первой догадалась о моих чувствах к близнецам, когда я сама еще не осознавала, что это не просто симпатия.
“Я просто... не знаю, как дальше жить с этим” — ее ломкий голос эхом отозвался в голове, и я вздрогнула, покосившись на подругу, рана в груди открылась заново.
— Валери, — зашептала я, вливая в слова всю теплоту, всю поддержку, что могла, — Ты можешь мне доверить любую тайну... — я с мольбой взглянула на Хикс, словно это как-то могло помочь выпытать из девушки информацию.
Она взглянула на меня своими дрожащими глазами, ее губы сжались в тонкую линию, словно она действительно думала о том, чтобы рассказать. И я не могла не заметить это, потому что так делали близнецы. Я вновь подтвердила мысленно свою теорию о том, что мы все становимся одним человеком.