— Ты же знаешь, что кроме тебя мне не нужен никто.
Я не смогла сдержать тихий стон, когда палец проник глубже, скользя в влажных складках. По его хитрому прищуру я читала все мысли — он знал, как сильно я хотела этого. Его.
— Все эти недели я только и думал о тебе.
Я прижалась к нему, ощущая его тепло и силу. Его губы снова нашли мою шею, дыхание становится все более горячим, как будто он жаждал меня не только физически, но и эмоционально.
Я была готова утонуть во всех этих ласках, влажных поцелуях, забыть обо всём, погрузившись в объятия, желая лишь одного — утопить его готовый член в себе, слиться в акте, что граничил с самоуничтожением. Но мысль о Мэддоксе, где-то в доме, настойчиво требующем встречи с Анастасио, вернула в реальность.
— Никс... стой... пожалуйста, — вырвалось у меня, когда его губы снова коснулись моих.
— Ты же не хочешь этого, — сладко шептал Феникс, его голос был полон искушения, как шепот дьявола в раю. Я чувствовала, как готова потерять голову в любой момент, но здравый смысл все еще боролся за внимание.
— Да, но... нам нужно...
Если мы задержимся, Мэддокс начнет нас искать. Или Чейз. Мы все еще были в доме, полном людей, и будет крайне неловко, если выяснится, что нас ждут, а мы здесь трахаемся...
Разочарованно цокнув языком, Феникс опустил меня на прохладный кафель ванной комнаты, его взгляд скользнул по мне с явным восхищением. Я тяжело дышала, шею обдавало жаром, а промежность была мокрой, липкой от его прикосновений — предательское напоминание о неутолённом желании.
Его взгляд спустился вниз, медленный и намеренный, как фитиль к бомбе. Влага между ног пульсировала, напоминая о минутах назад — о пальцах, что вились внутри, как языки пламени в аду.
И я была не удовлетворена...
— Я бы мог помочь, но ты остановила меня, — как ни в чём не бывало, пожал он плечами, облизывая палец, влажный от моих соков.
И, Боги, я совру, если скажу, что меня это не соблазняет.
— Иди и приведи себя в порядок, — буркнула я, указывая на дверь, хоть внутри всё кричало об обратном.
Мне пришлось снова принять душ — на этот раз быстрый и холодный, чтобы остудить пламя, привести в чувства. Вода смывала не только напряжение, но и мысли о случившемся. К моему облегчению, в этот раз незваных гостей не оказалось в моей спальне, и я смогла спокойно одеться в одиночестве, позволяя себе немного отдышаться и собраться с мыслями.
Кабинет Дона Анастасио тонул в полумраке: тяжелые бархатные шторы поглощали дневной свет, оставляя лишь золотистые блики на столешнице из черного мрамора. Запах гаванских сигар смешивался с горьковатым ароматом эспрессо, который Джулия помешивала хирургической ложечкой — серебряной, с гравировкой «Primum non nocere».
«Прежде всего — не навреди». Ирония витала в воздухе гуще дыма.
Я провела пальцем по кромке стола, ощущая зазубрины от ножей — шрамы семейныхсоветов. Мэддокс сидел слева, его колено жгло моё бедро. Справа Феникс вертел в пальцах серебряный стилет, ловя отблеск лезвия в моих зрачках — немой вопрос.
— Бал Джоневезе... — Анастасио растянул слова, будто пробуя на язык вкус цианида. Его перстень с фамильным гербом стучал по графину с бренди, наполняя паузы дробью картечи.
Николас распластался на кожаном диване, словно пантера на солнцепёке, и хмуро разглядывал меня. Чейз стоял за ним. Он всегда находился за его спиной.
Я рассказала о планах отца и матери — о благотворительном бале в Нью-Йорке накануне Рождества. Каждые два года этот город, словно опьяненный собственной важностью, наряжался в гирлянды из лжи и бриллиантов. Небоскребы отражали свет люстр «Уолдорфа» — холодный, искусственный, как улыбки сенаторских жен. Отец когда-то называл это мероприятие «балом падающих ангелов», и теперь я понимала почему: под шлейфами платьев и фраками скрывались крылья, обожженные адскими сделками.
В последний раз отца переизбирали шесть лет назад. Как раз после нашего кровавого обещания с Мэддоксом. Мне было уж точно не до балов со своей психологической травмой. Родители ездили сами, я видела фотографии с того вечера. Мать в платье цвета мертвой розы, отец с орденом на лацкане — будто трофей за победу, купленную кровью.
Четыре года назад — то же самое. А два года назад отец поехал один: уже тогда у него была любовница, как шептали бессвязные речи матери. В конце концов он жил в Вашингтоне все свое время и изредка приезжал к нам.
Как я и предполагала, стоило мне только заикнуться, что Виннеры хотят быть полным составом, Мэддокс и Феникс выдвинули категоричный отказ. Еще так по-смешному скрестили руки на груди и задрали подбородки. Я прыснула смехом себе в кулак, Николас закатил глаза, а Анастасио с мягкой улыбкой покачал головой на них.