Козел.
Ревность и сердечная боль подпитывали мои раздражение и злость на всю эту ситуацию, на его отношение ко мне, к себе, к наркотикам. В моменте появилась мысль, если бы я не была травмирована, я смогла бы дать ему это. Но я быстро отмела ее прочь. Вот еще — буду я потакать его детским капризам и закрывать глаза на пренебрежительное отношение и употребление наркотиков.
Его расширенные зрачки продолжали всплывать в моем сознании и уничтожать былое знание об этом человеке...
Профессор рассказывал что-то интересное, вызывающее бурю эмоций у учеников, но мне было не до этого. Все мои мысли безостановочно крутились вокруг Феникса, мать его, Массерия. Он разозлился и накричал на меня за то, что я испугалась, что не дала ему трахнуть себя, а после нагло сбежал. Словно ребенок, испугавшийся наказания. Вот только я не увидела в его потемневших глазах ни капли раскаяния. Ему было плевать. На меня, на мой страх, на мое состояние.
И сейчас он просто забил на все и отключился от реальности. Поэтому я решила поступить так же. Внутри меня выворачивало наизнанку раздражение, смешанное с тревогой. Но я насильно запихнула эти чувства поглубже в себя. Пусть разбивается мое сердце, а не я целиком.
Ученики продолжали бросать на меня любопытные взгляды, кто-то насмешливые, а кто-то даже раздраженные. Если быть точной, то не столько на меня, сколько на черную футболку, что была мне совсем не по размеру. Она была туго завязана на животе, чуть выше линии юбки, но ее объемы все равно выдавали истинного владельца.
Когда Феникс сбежал, бросив меня одну посреди пустующего класса рисования с разорванной рубашкой, меня трясло от страха, от набегающей тревоги и незнания, что делать дальше. Поэтому дрожащими пальцами я написала сообщение Мэдсу. Там было много ошибок, потому что я просто не попадала по нужным клавишам. Не знаю, был он на уроке или опять проворачивал какие-то махинации с Ксавьером на территории Истон-Парка, но это не помешало ему прибыть ко мне на помощь. Пять минут — столько Мэддоксу потребовалось времени, чтобы найти меня. Дрожащую, полуголую, одну.
***
Дверь отварилась с такой силой, что могла бы и слететь к черту с петель. Я вздрогнула и замерла, словно ожидая какой-то подставы и от него. Все его существо вибрировало от напряжения, сжавшаяся на двери ладонь грозила сломать дерево, как хрупкие кости в порыве ярости. Хмурый взгляд нашёл меня слишком быстро — пронизывающий, как кинжал в темноте, пуская волну мурашек по коже, холодную и жгучую одновременно.
— Какого черта? — прошипел Мэддокс, закрывая за собой дверь, но не отрывая от меня глаз.
Стоило мне поднять на него свои, как истерика накинула мешок мне на голову — удушающий, не отпускающий, полный удушливой паники. Из глаз хлынули слёзы, дыхание спёрло, ладони сжались в кулаки от давления внутри. И всю меня предательски затрясло.
Мэддокс настиг меня в мгновение и крепко прижал меня к себе. Его сильные руки нежно обхватывали мою талию и макушку, почти вжимая меня в его тело. Он впитывал все мои боль и печаль и следил, чтобы меня не слишком сильно трясло. Массерия долго пришлось нашептывать мне ласковые слова, чтобы привести в чувства, чтобы успокоить.
Mia Rovina... Моя девочка... Я рядом... Никто в этом мире не посмеет сделать тебе больно... я убью любого, кто посмел... Моя ядовитая змейка...
Эти слова грели мое сердце и одновременно с этим разрывали его на части.
Когда я наконец сделала судорожный глубокий вдох, длинные теплые пальцы обхватили мое запястье, нащупывая точку пульса. Прижимаясь щекой к чужой груди, я внимательно следила за его умелыми действиями. Чейз обучал меня первой помощи, поэтому не было ничего удивительного в том, что головорез мафии мог найти пульс.
— Что ты делаешь? — хрипло прошептала я куда-то ему в грудь, даже не уверенная, услышал ли он меня сквозь гул в моей голове.
Теплое дыхание коснулось моей макушки, прежде чем слух заласкал глухой голос, отдающийся вибрацией под моей щекой.
— Разве не твой любимый персонаж делал так, чтобы узнать состояние своей любимой? — невесело хмыкнул Мэддокс, поднимая глаза, полные печали и раздражения — первое для меня, второе для брата.
Потому что он знал, что в подобном внешнем виде я могла оказаться только из-за Феникса и его безудержной страсти.
Мое сердце забилось где-то в горле — в его голосе я слышала нотки неуверенности, и он знал о персонажах, которые привлекали меня...
— Нино...— едва слышно выдохнула я, встречаясь с ним взглядом, — Откуда ты...