Этот разговор был таким обыденным, таким простым и ни на что не давящим, что мне не хотелось его прекращать, не хотелось вырываться из теплых объятий Мэддокса, не хотелось сталкиваться с реальностью, в которой нам предстояло иметь дело с наркозависящим Фениксом, что-то замышляющими Янгами, обидой на Валери, да и в целом войной между кланами.
— Летом Никс читал эти книжки про мафиози и выплескивал на меня весь спектр своих эмоции по поводу различных персонажей, — его тёплые пальцы ласково закружили по ладоням, оставляя следы жара. — Почему-то подумал, что он твой любимчик...
И он попал в цель...
Со звонком в коридоре нарастает суматоха голосов и поспешных шагов. Мэддокс мягко отодвигается. Его теплый взгляд касается меня, чтобы заверить, все в порядке, он рядом.
— Что... ты... — мои глаза следят за тем, как его пальцы ловко расстёгивают пуговицы.
— Не могу же я отпустить тебя на занятия в таком виде, — усмехнулся парень, стягивая сначала белую рубашку, затем чёрную футболку — обнажая тело, идеальное, как скульптура падшего ангела.
Мышцы перекатываются от его движений, и я на мгновение забываюсь, рассматривая привлекательный рельеф, широкие плечи, выраженные ключицы, грудные мышцы, кубики пресса — тело, пропитанное силой и грехом, что манит прикоснуться, поцеловать, раствориться в нём. Сдерживаю себя, чтобы не прижаться губами его к торсу.
Забавно, как они поменялись ролями: теперь я боялась Феникса — его тьмы, что душит; а Мэддокса... нет. Быть может, потому что он готов был убить самого себя, нежели причинить вред мне?
Теплые ладони касаются моих плеч, стягивая остатки блузки и выводя меня из оцепенения, оставляя кожу гореть от прикосновения. Мэддокс улыбается, потому что знает, что я делала. Он натягивает горлышко своей футболки и надевает мне на голову, а затем помогает мне надеть ее окончательно, прежде чем натянуть на себя свою рубашку.
— Она несвежая, но это все, что у нас сейчас есть.
— То, что нужно, — шепчу я, притягивая ворот к лицу, вдыхая дурманящий одеколон — аромат, что опьяняет, как яд в крови.
И я знаю, что это сводит его с ума — мой вид в его одежде, то, что я наслаждаюсь его запахом и что от меня будет пахнуть им.
Красные от пролитых слёз глаза и отсутствие туши на ресницах тоже притягивали взгляды окружающих, как магнит в темноте — шепотки витали, полные любопытства и яда, но преподаватели молчали, не задавая лишних вопросов. Не то, чтобы они могли что-то сделать в этой ситуации.
Все, что касается Массерия, решают только Массерия.
В голове крутились образы Феникса: его смех, его глаза, полные живого огня, и тот момент, когда он вдруг стал другим человеком, напугав меня. Я не могла понять, почему это так сильно меня волновало. Возможно, потому что я знала, что он снова на грани, и это чувство беспомощности угнетало меня.
Потому что я его л...
Когда прозвенел звонок, я быстро собрала вещи и направилась к выходу, пока Мистер Н, бросавший на меня весь урок тревожные взгляды, не завел какую-нибудь литературно-психологическую тему о моем состоянии. Он был крутым преподавателем и хорошим человеком, но сейчас я не хотела впускать кого-то постороннего в эти разборки.
Выбравшись на улицу, я остановилась посреди дороги, игнорируя возмущение и перешептывание окружающих. Мой разум метался в поисках дальнейшего решения. Что, черт возьми, нам теперь делать? Где ошивается этот мальчишка? Как избавить его от наркотиков? Знает ли кто-то о его зависимости?
Мое внимание скользнуло с прострации на парковку и наши машины, что мы всегда оставляли рядом: серебряная Audi Валери, мой фиолетовый Porsche, черный внедорожник Мэддокса, и пустое место — зияющая рана, где должна была стоять машина Феникса. Наверное, было бы странно, останься машина Феникса тут до сих пор.
Я прислонилась к багажнику своего автомобиля, ожидая Мэддокса. Он не заставил себя долго ждать. Из толпы спешащих по своим делам учеников раздался звонкий женский хохот, режущий сердце — остатки его — и от потока отделяется троица. Брюнетка в окружении двух высоких парней внимательно слушала что-то очень уморительное от блондина и не скрывала своей радости.
Чувство тоски накрыло с головой — от её сияния. Ксав любезно поддерживал с ней какую-то занимательную беседу, а Мэддокс испепеляет меня взглядом — он до сих пор не знал, что приключилось между мной и его братом. Нас прервала учительница, заглянувшая в класс, а потом начался урок, и у нас просто не было времени обсудить все проступки его близнеца.