— Забей, — хмуро отозвался Мэддокс, прижимая к груди. Я уловила: он не отрицал, что брат наркоман, — Он не маленький ребёнок, должен научиться принимать отказы, — устало выдохнул, поправляя футболку на мне, — Поэтому я прогнал его в ту ночь. Тогда он тоже был в неадекватном состоянии.
— Мэдс! — возмущённо вскрикнула я, поражаясь его легкомыслию насчет собственного близнеца, и ударила по его груди.
— Да, прости, знаю, мне нужно было сказать тебе раньше, но я просто не мог. Ты знаешь, как он воспринимает этот мир, и в какой-то момент мне показалось, что ему порой необходима разрядка.
— Неправильно подумал, — встряла Валери, с юридической сталью в голосе.
— Да, — проворчал он в ее сторону, — Прости, не думал, что он зайдет так далеко. Как только он явится я ему все ноги перестреляю, чтобы сидел в инвалидном кресле рядом с тобой.
— Это уже уголовно наказуемо, — невозмутимо отозвалась Валери, поднимая брови, словно Мэддоксу было какое-то дело до закона.
— Нам нужно помочь ему...
— Знаю...
В этот раз я встретилась с Чейзом на полигоне. Наша тренировка была как нельзя кстати. Здесь я могла отвлечься от всех насущных мыслей, погрузиться в физическую активность и, возможно, успокоиться хоть немного.
Теперь мужчины кивали мне в знак приветствия, когда я шла мимо них, и некое чувство гордости зародилось во мне. Но тут же потухло. Для них я была Массерия, частью их тёмной империи, и они почитали не меня, а Анастасио, Николаса и близнецов...
— Мы сегодня не деремся? — удивилась я, когда мы с Чейзом остановились у огромной металлической клетки, в которой бились двое мужчин, испачканные в крови друг друга. Меня передернуло, но это было скорее от неожиданности, чем от страха. Я знала, что это часть нашего мира.
— Ты же в курсе, кто наше слабое место? — невозмутимо спросил Аллен, не сводя взгляда со своих солдат.
— Я, — ответила я, зная, в какие игры разума играет этот человек.
— И каждый из них, — он пальцем обвёл тренирующихся в зале, — Готов умереть за Массерия. А те, — его палец нашёл меня, и лёд глаз парализовал, — за тебя. Из чего можно сделать вывод: ты стоишь на верхушке этой цепи. Самая важная часть Падших — самая слабая.
— Ага, спасибо за экскурс по моей никчёмности, — раздражённо выпалила я, отмахиваясь от его удивления, — К чему ты мне это говоришь?
— Проблемы в штате любовничков? — озорно хмыкнул Чейз, прожигая меня знающим взглядом, и продолжил молчать, пока я наконец не выдала ему все, утаивая тему наркотиков, — Задела чувства малыша Фанзи, неприятная ты женщина, мелкая.
— Что?
— Ну, да ладно, вернется, — отмахнулся Чейз, и я была готова испепелить его на месте за халатность к собственному брату, — Ну, что с ним станет в нашемгороде? — возмутился мужчина, почувствовав моё состояние, и заглянул в глаза, внушая свое ледяное спокойствие.
— Ты гребаный психоаналитик, — выпалила я, не в силах сдержать раздражение.
Мы стояли у клетки, где мужчины обменивались ударами, и, несмотря на всю жестокость происходящего, я чувствовала, как адреналин начинал разгонять кровь в моих венах. Каждый удар, каждый крик резонировал внутри меня, поднимая дух. Но разговор с Чейзом снова уводил меня в ту тёмную бездну, откуда я пыталась вырваться.
— Возможно, — он пожал плечами, не отводя от меня взгляда, его лицо оставалось непроницаемым. Что-то искал, — Но я не просто наблюдатель, я знаю, что происходит. Ты слишком много на себя берешь.
Я закатила глаза, разочарованная его холодностью. Чейз всегда умел выводить меня из себя. Я нервно сжала кулаки, ощущая, как напряжение нарастает, как пружина, готовая рвануться. Просто я не могла понять, почему он так легко отмахивался от его состояния, как будто это ничего не значило.
— Ты не понимаешь, — произнесла я, пытаясь собраться с мыслями. Мой голос дрожал от эмоций, — Он не просто мой... мой друг, — его глаза сверкнули, уловив заминку, как хищник запах крови, — Он... он нуждается в помощи.
— И что ты собираешься делать? — спросил он, его голос стал чуть более серьезным. — Ты думаешь, что сможешь его спасти?
Внутри нарастал гнев — обжигающей волной пронёсся по телу, заставляя биться мелкой дрожью, как в лихорадке одержимости.
— Я не собираюсь его спасать, — ответила я резко. — Я просто хочу, чтобы он знал, что он не один.
Чейз наклонился ближе, его ледяной взгляд пронизывал меня.
— Ты должна понимать, что в нашем мире слабость — это роскошь. Если ты не станешь сильнее, то потеряешь не только его, но и себя.