“Прости меня, я такой идиот, такой придурок. Гребаные наркотики. Не знаю, как оказался на их территории. Прости меня, я такой никчемный. Даже не смог дать нормальный отпор этому придурку Джеронимо...”
— Блядь, — тихо прошипел Чейз, сжимая кулаки на своих коленях, его глаза потемнели от гнева.
Я не выдержал — вскочил, шагая по комнате, как загнанный зверь, не в силах усидеть. Сердце колотилось, ярость душила. Как они могли рискнуть ею? Этой крошкой с лесными глазами, что смотрела на меня с такой умопомрачительной любовью...
— Поэтому я надеюсь, вы знаете, где сейчас Джиселла, — с напором выдавил я, останавливаясь перед Анастасио и встречаясь с его серо-голубыми глазами — холодными, но полными той же бури. Мой голос сорвался в рык, пальцы впились в спинку его кресла. — Ты же не отправил ее без жучка, верно? Без защиты? Скажи мне, что вы не пустили ее одну в эту дыру.
***
— Это планировка одного бара в Балтиморе, — Чейз разложил карту на столе с той холодной точностью, что всегда маскировала его внутреннюю бурю, его пальцы скользнули по линиям, приглашая всех в эту ловушку из бумаги и теней.
На первый взгляд — ничего подозрительного: типичный притон, где отбросы общества спускают последние гроши за стойкой, ища забвения в алкоголе и дешевых иллюзиях. Главный зал с его душным воздухом, пропитанным потом и разочарованием; коридоры, где шепотки сделок рождаются в полумраке; туалеты, кладовки, подсобки — грязные углы для грязных дел; кабинет управляющего, V.I.P.-зоны с их фальшивым блеском и запасной выход, что мог стать спасением или могилой. Всё, как в любом другом баре.
— Почему именно Балтимор? — спросил Маттео, разглядывая проектирование здания.
— Это ближайший крупный город к нашей территории, — пояснил Ник, — И Феникс был именно там. — я взглянул на брата, а тот с сочувствием кивнул, — Мы проверили камеры, проследили за его машиной. Там, конечно, никто и не подумает дать нам доступ к записям. Пришлось Ксавьеру немного поколдовать. А позднее в новостях всплыло видео со взрывом черного джипа, — Еще один кивок, и воздух в комнате сгустился.
Машина Никса...
Они замели следы его присутствия, чтобы скрыть собственные действия, содействующие началу активной войны. Да, он попал на их территорию, но это уже дело десятое. Знай об этом Валерио Джоневезе, то не отпустил бы его, а кинул в клетку, чтобы шантажировать нас.
— Да, мы не пустили мелкую туда с пустыми руками, — продолжил Чейз, указывая на схему. Его слова должны были остудить мою ярость, но только разожгли ее сильнее — как они посмели пустить ее вообще? — Ее привезли именно сюда. Как видите, обычный бар. Сродни нашей "Полуночи" для их семьи. Планировка из официальных источников, а это... — Он швырнул сверху вторую карту, и под баром раскрылись катакомбы: лабиринты комнат, этажи, уходящие вглубь города, как корни ядовитого дерева, полные секретов и смерти.
— Насколько этому можно доверять? — озвучил Кевин, и его голос стал напряженнее.
— Девяносто восемь процентов точности, — отозвался Ксавьер, переглянувшись с ним — кивок, —Погрешность только в том, что Джиселла постоянно двигалась. В реальности это смещение стен на два-три сантиметра.
— Здесь, — Чейз ткнул пальцем в комнату на первом уровне катакомб, приковывая взгляды всех, — Сигнал пропал. Заглушили или уничтожили устройство.
Вена на его шее дернулась — редкий треск в броне, знак, что даже ему не всё равно. Это означало, что ситуация скатывалась в бездну быстрее, чем мы думали.
— Если они смогли уничтожить или заглушить сигнал, это значит, что они знают о нас, — произнёс Кевин, — Нам нужно быть осторожнее.
"Осторожнее"?
У нас не было времени на эту херню. Джиселла была там — в логове тех ублюдков, одна, без моей тени за спиной. Если они прознали... у нее оставались минуты, секунды. Хер знает, что этим придуркам могло прийти в голову. Она слишком ценная, чтобы отпускать или убивать.
Меня распирало от злости на всех этих чурбанов. Я пришел сюда из уважения к Анастасио, чтобы сообщить ему новости о Фениксе и узнать, где именно Джиселла. Я не собирался сидеть здесь и раздумывать, как бы красиво провернуть операцию. Я бы просто вторгся туда, разнес бы все, вырвал ее из их лап — грубо, без пощады, оставив только кровь и крики тех, кто посмел прикоснуться к моей девочке и причастен к состоянию моего брата.