— Мэддокс не может позволить себе быть слабым, — произнесла я, защищая его. — Он должен защищать своих подданных.
— Но эта постоянная напряженность… она давит на всех, — смутно отозвалась Вэл, ее глаза блестели от подавленных эмоций.
Мягкая улыбка и веселый смех моей подруги потускнели, и я видела, как под её хрупкой легкостью кроется глубокая, невысказанная борьба.
Какая-то девчонка, вероятно, из фан-клуба Массерия, решила, что напасть на меня, пока рядом нет парней, — отличная идея. Никто не хотел позориться перед своим объектом обожания, а в случае с близнецами — вообще рисковал получить по заслугам за свой дерзкий язык.
— А ты крутая, — усмехнулась блондинка. Она облокотилась одной рукой на раковину в туалете и подправляла губы, сверкая блеском.
Я ощутила, как прилив раздражения смешивается с легким любопытством. Серьезно? Она поджидала меня у кабинки? Как же это по-детски глупо. У меня и так не было покоя после целого дня, проведенного в удушающем обществе Рэя Янга. А теперь эта кукла.
— Кажется, все поняли, какая я крутая, когда я стала править этой школой, — проворчала я, подставляя ладони под потоки горячей воды, чтобы хоть немного успокоить нервы.
Её рука замерла. Карие глаза скосились на меня с неприкрытым презрением. Блеск раздраженно полетел в косметичку. Тонкие пальцы с длинными синими ногтями сжались. Она повернулась ко мне лицом, яростно прожигая взглядом.
— Ты тупая шлюха! — выплюнула она, и это оскорбление было довольно забавным, учитывая, кто из нас раздвигает ноги перед плейбоями. — Вьешься вокруг Массерия. Словно никто не знает, как ты получила свою корону. Кто-то из них просто жестко трахнул тебя, если не сразу оба, а ты, курица общипанная, шантажом выбила корону. Все в курсе, кто ты такая. Дочка сенатора. Папочка, небось, лобызает перед тобой. Притащила нового трахаля, развела войну с Массерия. Думаешь, он захочет такую использованную дырку?
Как же она шумная...
Её слова, полные зависти и гнили, наконец, спровоцировали точку невозврата. Внутри меня закипало, сердце стучало в груди, требуя возмездия.
— Ну, твою точно никто из них использовать не будет, — зло усмехнулась я.
— Ты всего лишь дырка, ничто, грязь под моими ногтями...
Её слова сменились визгом, когда мой кулак, твёрдый и быстрый, встретился с её горбатым носом. В тот момент, когда я ударила, вся моя злость, весь накопленный за эти дни стресс, вырвались наружу, и я ощутила странное, животное облегчение. Энергия вибрировала во всём теле.
Блондинка схватилась за лицо. Я увидела, как беглые струйки крови вытекали из её ноздрей и размазывались по лицу. Внутри мелькнуло лёгкое сожаление — возможно, это было слишком.
Вот что бывает, когда незнакомцы лезут ко мне с тупыми разговорами...
Но я никогда не была драчуньей или полной агрессии... просто плохой день...
Под громкий девчачий визг я вытащила из сумочки пачку сухих салфеток и толкнула ей по раковине. Все же я не была бессердечной. Она распласталась на полу, закрывая руками свой кровоточащий нос, и мне пришлось сбросить салфетки ей на колени.
— Заляпаешь форму, — бросила я, отворачиваясь к раковине и вымывая руки.
Девчонка шмыгнула носом, но послушалась. Судорожно, трясясь и рыдая, она пыталась достать эти проклятые салфетки, перепачкав все своими кровавыми пальцами. В гробовой тишине я покидала туалет, надеясь, что ни до кого из Массерия это не донесется. Эта мысль была сродни неисполнимой мечте...
— Чем занята в пятницу? — любопытствует Рэй, отталкиваясь от стены и следуя за мной, его голос звучит слишком настойчиво.
Я вздыхаю, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение. Прекрасно, теперь он поджидает меня у туалета. Что будет завтра? Он просто заглянет внутрь? Или решит навестить меня дома? Этот придурок, похоже, совсем не заботится о моем явном игнорировании и нежелании общаться...
— У меня есть два билета на “Thirty Seconds to Mars”, — лебезит Рэй, его хитрые глаза сверкают.
Купить решил меня? Я даже не хочу знать, откуда он узнал о моей любимой группе. Это не просто неприятно — это пугает.
— Ну же, ты приняла меня, так будь любезна со мной, — продолжает он, и его голос звучит так, словно мы давние друзья. Но я чувствую, как в груди нарастает гнев.
Казалось, я только что отвела душу, а он снова за свое.
Рэй был слишком настырным для человека, которому готовы перегрызть глотку полшколы. Я сжимаю кулаки, стараясь не поддаться на его провокации. Под влиянием Массерия кто-то вскоре может не выдержать этого настырного придурка и перерезать ему глотку. И боги видят, если это не сделает Мэддокс в ближайшие дни, это буду я.