Блядь...
— Помни, с кем разговариваешь, дрянь! — рявкнул он, занося руку для второго удара.
— Тихо, — лениво бросил блондин.
Удар замер в воздухе.
Кап... Кап-кап... Кап...
Блондин наклонился ко мне, рассматривая пунцовый след на моей щеке с интересом коллекционера, нашедшего трещину на вазе.
— Забавно слышать угрозы от той, что прикована цепями к стене, как собака, — хмыкнул он.
Его взгляд скользнул по его приятелю в белом. Тот лишь пожал плечами: «Развлекайся».
Только по их одеяниям я уже смогла определить их взаимоотношения и иерархию. Черные — всего лишь обычные солдаты. В джинсах — непосредственно Босс, а в белом — босс босса. Он не Дон — слишком юный, хотя что я вообще смыслила в этом? Кроме Анастасио я не видела ни одного главы мафии. Быть может, есть такие, что заходят довольно юными?
В конце концов Лука Витиелло и Римо Фальконе стали главами в свои семнадцать лет.
Карие глаза вскоре вновь нашли меня на этой импровизированной кровати из старых одеял. Спасибо уже, что не на холодном полу пришлось сидеть.
— Ты довольно остра на язык, — проворковал он, снова приближаясь. — Видимо, Падшие совсем не воспитывают своих шлюх. Какое упущение.
Его рука, жесткая и холодная, обхватила мою челюсть, сжимая с такой силой, что зубы скрипнули. Он заставил меня поднять лицо.
Мои руки повисли где-то позади, напрягая плечевые суставы. Что-то зловещее горело в его глазах, и моё сердце забилось быстрее, когда его дыхание коснулось моего лица, словно легкий ветерок, но с отталкивающей холодностью.
Он же не собирается меня целовать, да?Эта мысль заставила меня замереть, и в груди нарастало чувство паники.
— Не волнуйся, — его голос стал мягким, обволакивающим, как паутина. — Я, Джеронимо Кансио, исправлю это. Я воспитаю из тебя примерную, послушную жену. Трофей, которым не стыдно похвастаться.
Кап...
— Ты дрожишь, — прошептал он мне прямо в губы. Его дыхание смешивалось с моим, отравляя воздух. — Это от предвкушения? Или ты уже поняла, что никто не придет?
Сердце колотилось о ребра так сильно, что мне казалось, они сломаются. Я сжала челюсти, пытаясь удержать маску презрения, но внутри все кричало от ужаса. Это был не просто бандит. Это был психопат.
Это был блеф. Мое тело было как камень. Непоколебимо.
Но когда он наклонился и накрыл мой рот своим.
Это не был поцелуй. Это было вторжение. Грубое, влажное, унизительное. Я сжала губы, но он сдавил мои щеки так сильно, что я невольно ахнула от боли, и он воспользовался этим. Его язык, холодный и скользкий, ворвался в мой рот, исследуя, присваивая, оскверняя.
Внутри меня разразилась буря: я ощущала, как гнев и страх переплетаются, создавая вихрь эмоций, который почти сбивал с ног. Я почувствовала себя уязвимой, словно оказалась в ловушке. Всего на мгновение, прежде чем я со злым рыком оттолкнула от себя мужчину, укусив напоследок губу, оставляя на ней след своего сопротивления.
Джеронимо отпрянул. Он не ударил меня. Он... рассмеялся. Громко, искренне, безумно.
Что за придурок?
Кап-кап...
Он провел большим пальцем по кровоточащей губе, размазывая красное пятно, а потом слизнул его, глядя на меня с горящими, черными глазами.
— Дикая, — проурчал он. — Мне нравится. Ломать таких — одно удовольствие.
Он наклонился к моему уху, и его голос упал до зловещего шепота:
— Видела малыша Фанзи? То, во что он превратился?
Я замерла. Кровь отхлынула от лица.
— Это был я, — прошептал Джеронимо, и гордость в его голосе была физически ощутимой. — Я ломал его пальцы, один за другим, пока он не перестал кричать и начал скулить. Я превратил твоего героя в овощ.
Внутренний страх, который я старалась подавить, начал подниматься на поверхность. Я знала, что не могу позволить ему увидеть это. Сжимая кулаки, я ощущала, как гнев, смешанный с тревогой, переполнял меня. Он мог считать, что контролирует ситуацию, но в этот момент я поняла одну важную вещь — я нашла “Каго”.
— И знаешь что, Джиселла? — он отстранился, наслаждаясь моим молчанием, — С тобой я буду еще более... изобретателен. Ты полностью в моей власти. И твой маячок... — он достал из кармана маленький черный приборчик и раздавил его подошвой дорогого ботинка. Хруст пластика прозвучал как выстрел. — ...он остался в мусорном баке в трех кварталах отсюда.