Маттео был налегке, без привычного обмундирования — простая черная рубашка, облегающая мускулистое тело, и брюки, что не скрывали напряжения в его плечах. В отличие от наших солдат, что шастали по дому, как муравьи в муравейнике, нагруженные оружием и броней, готовые к войне. По плану Маттео поедет прямо в Нью-Йорк. Он предстанет нашим представителем и будет следить за внутренними волнениями, пока мы будем разрывать улей на частицы.
Маттео хороший напарник, и я доверил бы ему свою жизнь снова, как сделал это в Каморре. Быть может, мне просто нужно было схватить его за шиворот и на пару рвануть вперед, оставить этих медлительных ублюдков позади?
Но я не мог так рисковать наследником Кастеллани. Он был слишком ценен для альянса, слишком умен в интригах, чтобы тратить его на мясорубку. А я... я был монстром, рожденным для этого — для убийств, для мести, для того, чтобы разрывать врагов голыми руками.
***
Ничем не примечательный бар встретил нас с холодным безразличием. Тусклые окна, покрытые налетом времени, и облезлая вывеска «Открыто» создавали иллюзию заброшенности. Но, блядь, я знал, что за этой мрачной оболочкой скрывалась другая реальность. Расположенное на самой окраине города, это заведение, казалось, притягивало нежелательных гостей — таких, как мы.
На дверях не стояло никого из охранников, словно они и вовсе не страшились, и не ждали гостей в ближайшее время после всего дерьма.
Либо семейка Джоневезе действительно настоящие глупцы, либо они искренне полагают, что смогут справиться с нами, что тоже граничило с безумием, мать их. Их самонадеянность была забавной — как смотреть, как крыса лезет в капкан, думая, что это ее нора. В нашем мире недооценивать противника значило подписать себе приговор. А я был готов расписаться кровью на их могилах.
Чейз отдавал приказы своим людям, распределяя их по всей территории, некоторых отправляя через черный ход. Блик солнца ударил мне прямо в глаз, ослепляя на миг, и я взглянул на соседнее здание. На его крыше притаился Ксав со своей винтовкой, чтобы контролировать прибывшее подкрепление врага и в случае чего подстраховать. Он кивнул, сигнализируя, что готов, хоть я едва различал его силуэт в этом долбаном свете.
Кровь внутри меня кипела. Я был готов разнести это место к чертям собачим, лишь бы добраться до самого чистейшего и прекрасного создания в моем мире. Мысли о ней подгоняли меня вперед, наполняя решимостью и яростью. Она ждала меня, и каждый миг промедления был пыткой. Я не должен был заставлять ее так долго ждать...
Внутри было довольно многолюдно для вечера среды. Я оглядел толпу и не удивился бы, если каждый второй оказался человеком Джоневезе. Однако никто не доставал пушку при виде меня — это уже обнадеживало, или, блядь, настораживало. Я зашел один, оставив Чейза и еще пару человек в дверях, чтобы они могли следить за ситуацией.
— Чем могу помочь? — отзывается бармен, не отрываясь от своего постояльца “Грэга”, продолжая намешивать ему какой-то сомнительный коктейль из текилы и личи.
Я наблюдал, как ярко-зеленая жидкость медленно смешивалась с прозрачной, создавая странный, но притягательный цвет, искрящийся в тусклом свете ламп над стойкой. Я ухмыльнулся, облокачиваясь на барную стойку, которая слегка скрипнула под моим весом.
— Будет славно, если проводишь меня вниз, к своему боссу, — ехидно ухмыльнулся я.
Мои нервы сдавали. Я не хотел играть во все эти игры, не хотел прятаться за улыбками и вежливыми фразами. Внутри меня бушевала буря, и мысль о том, что я могу разнести тут все, убить каждого пулей в лоб, чтобы наконец обнять свою девочку, становилась все более соблазнительной.
Бармен наконец осмелился взглянуть на меня — его глаза, сначала полные безразличия, теперь расширились, и я увидел в них вспышку. Страх, смешанный с удивлением. В тусклом свете ламп, что мерцали, как будто сами боялись осветить эту сцену, его лицо стало бледнее, тело передернулось от напряжения, руки замерли над стаканом. Я усмехнулся. Да, страх.Это однозначно был он, и он знал, кто я.
— Массерия, — произнес он, и я увидел, как его горло нервно дернулось, адамово яблоко подпрыгнуло. Но его губы, удивительно, изогнулись в наглой ухмылке, что только разожгло мою ярость — этот мудак думал, что может играть со мной?
Он отставил неготовый напиток в сторону, словно тот стал для него обузой, и, сделав шаг ко мне, постарался сохранить уверенность в движениях, но я видел дрожь в пальцах. Напряжение в воздухе росло, как будто все вокруг затаило дыхание, ожидая, что произойдет дальше — посетители замерли, их глаза скользнули к нам, руки потянулись под куртки.