— Смею предположить, что Мэддокс, раз твой близнец должен сейчас валяться в ближайшей больничке, если не в могилке, — продолжил он, и в его голосе сквозила насмешка, что хлестнула меня, как плеть по лицу.
— Блядь, — выдохнул я, хватаясь за воротник его рубашки и притягивая к себе через стойку с такой силой, что дерево скрипнуло, стаканы задребезжали. Его лицо приблизилось к моему — запах перегара и страха ударил в ноздри, глаза расширились от ужаса, когда он вцепился в мое запястье, пытаясь высвободиться, пальцы скользили по моей коже. — Я не настроен на светскую беседу, мудила.
Я трачу тут свое время, пока Джиселла где-то внизу плачет от боли, ее тело в крови, а эти ублюдки смеются. Надеюсь, она не потеряла веру в меня за это время.
Будь я безумцем, я бы уже переломал ему все конечности и бросил бы на съедение собакам, но Чейз...
— Эм, — недовольно отозвался Чейз, выходя из тени с автоматом на перевес, его глаза сузились. Он едва заметно покачал головой, пока мимо него не пролетела пуля, едва не задев плечо — свист воздуха, треск дерева, где она врезалась, облако пыли.
Я оглядел зал в поисках смертника — завсегдатаи похватали оружие, их лица исказились в гримасах, пистолеты блеснули в свете ламп, готовые поубивать нас на хрен. И все же нас ждали — ловушка, блядь, классика.
— Ох, кажется, забыл упомянуть, бар только для членов Фамильи, — съехидничал бармен, и это стало моей последней каплей.
С яростью, которая переполняла меня, как вулкан лавой, я толкнул его тушу обратно, и он отлетел к стене с алкоголем. Полки, не выдержав удара, ломались под его весом, бутылки начали падать, разбиваясь о пол с оглушительным звоном. Звук стекла, как громкий аккорд, разносится по залу. Бармен вырубился, приложившись головой о стену с глухим ударом, тело обмякло, кровь потекла по виску. Бывает.
Поток пуль обрушился на нас в ту же минуту, как эхо от разбитого стекла затихло. Я мгновенно нырнул за барную стойку, дерево скрипнуло под моим весом, осколки бутылок врезались в ладони, оставляя жгучие порезы, но боль была ничем — фоном для ярости, что кипела внутри. Чейз, не теряя ни секунды, ответил тем же. Он выглянул из своего укрытия за перевернутым столом, выпуская короткую очередь из автомата, грохот эхом отразился от стен, заглушая крики раненых. Вокруг царил хаос — завсегдатаи, эти крысы Джоневезе, переворачивали столы с грохотом, создавая импровизированные укрытия из дерева и металла, и периодически высовывались. Их лица искаженные злобой, пытаясь поймать нас в прицел. Пули рикошетили от стен, осыпая штукатурку пылью, что забивалась в ноздри, смешиваясь с запахом пороха и крови.
Каждые два-три выстрела Чейз безошибочно сбивал одного из противников, и его люди тоже не отставали, отстреливая тех, кто осмеливался высунуться. Я чувствовал, как адреналин зашкаливает — каждая секунда была на вес золота. Мы должны были найти способ проникнуть в их подвальные катакомбы и спасти Джиселлу.
Я вновь повернулся к бессознательному телу бармена, излитому алкоголем, и принялся обшаривать его мокрую одежду. Ключи — нам нужны были ключи. Мои пальцы скользили по его карманам, ощупывая ткань в поисках заветного предмета. Пулы продолжали свистеть вокруг, одна пролетела так близко, что обожгла щеку горячим воздухом, но я не останавливался. Наконец, я наткнулся на что-то жесткое — ключи!
Как только пули стихли, и люди Чейза, словно хищные птицы, начали проверять каждого на наличие признаков жизни. Я встал, отряхивая осколки с плеч, чувствуя вкус крови во рту от прикушенной губы, и кивнул Чейзу — вперед.
Мы отправились вниз, в темные недра этого места, которое должны были разнести в щепки, но как оказалось, это оно разнесло нас...
***
Длинный бетонный коридор тянулся перед нами, как зловещая артерия, ведущая в сердце этого ада. Множество комнат, каждая из которых скрывала свои мрачные тайны, и даже тюремные камеры с ржавыми решетками, которые словно шептали о страданиях, пережитых здесь. Но не сам вид или планировка вызывали у меня дрожь, а застоявшийся запах — смесь крови, мочи и дерьма, который заползал в ноздри, как мрачный предвестник того, что могло произойти в этих стенах.
Я стиснул зубы, чувствуя, как ярость наполняет меня. Если с Джиселлой что-то случилось, я лично перебью каждого из пятерки семей, которые встали у нас на пути. Их имена уже горели в моем сознании, как список приговоренных. Я был готов на все, чтобы защитить её, но если она сломана... блядь, если она мертва, я сожгу этот мир дотла.