— Что?
— А ты думал, этот малец сделает хоть шаг без моего разрешения? — с ехидством отозвался он, заглядывая в мои глаза, — Из него вышел верный помощник для Николаса, — Анастасио кивнул каким-то своим мыслям, — Мэддокс, послушай меня. В этой девушке скрыта безграничная сила — не потому, что она загнала под свой каблук всех Массерия, а потому, что она настолько отважна и верна, что готова рискнуть своей жизнью, чтобы спасти вас. Она не слабая — она сталь, закаленная в нашем огне.
— А если я не хочу, чтобы она рисковала ради нас?
— Тогда отпусти ее, — произнес отец, его ухмылка была полна уверенности, глаза впились в мои, как нож, — Джулия была своенравной девчонкой, и все же она осталась рядом со мной, когда я дал ей свободу. Не держи в клетке — она сломается или сломает тебя.
Он указал за стекло, и я увидел Джиселлу. Она сонно потирала глаза, сидя в постели, все еще охваченная кольцом рук Феникса, но взгляд нашел нас через стекло, словно знала, что мы говорим о ней, о чем-то важном. Ее глаза впились в мои, и это кольнуло в груди, зависимостью, что я ненавидел, но без которой не мог: она — моя слабость, моя жизнь, без нее я — пустота.
— И эта девушка тоже останется рядом с вами. Она станет для тебя и Никса прекрасной опорой. Она в состоянии за себя постоять, в состоянии привести тебя в чувства и достучаться до этого сопляка, — он кивнул на дверь, имея в виду моего близнеца, — Николас обожает ее, Чезаре симпатизирует. Джулия чуть ли не боготворит ее и ждет, когда же она станет ей дочерью.
Я проглотил тяжелый ком от воспоминаний той дрожи, прошедшей по ее телу, когда я обнял ее. Как сильно она нуждалась во мне, что не переставала прижиматься, пыталась зацепиться за меня, как за якорь, чтобы, когда ее потащили назад, у нее была бы опора. Она казалась такой невозмутимой, такой бесчувственной, но ее тело не могло лгать — оно шептало о боли, которую она пережила, о шрамах, оставленных в её сердце, от разрывов, от унижения, от крови на руках. Ей пришлось пережить что-то поистине уничтожающее... и выжить, стать сильнее, но эта сила теперь пугала меня, потому что я видел в ней себя — монстра, зависимого от нее, как от воздуха.
— Мэддокс, эта девушка не нуждается в защите. Она хочет стоять наравне с Вами. Разве не этим отличаются все Массерия? Мы не прячемся, а стоим ровной линией.
В моих воспоминаниях промелькнула Джул — её грациозная фигура, ловко управляющаяся с иглами, чтобы убивать всех в Каморре, чтобы убивать всех этих ублюдков, будто танцевала с самой смертью. Я впервые был свидетелем такого зрелища: её мастерство, её холодная решимость... это было завораживающе и пугающе одновременно. Женщина, что могла улыбаться, а потом вонзить иглу в глаз, не моргнув, оставляя тело корчиться в агонии. Она была идеальной в этом дерьме, и теперь... теперь я видел то же в Джиселле.
— Боюсь, что моя тьма передалась ей.
— Пусть так. Пусть она разделит ее с тобой, чем позволит убить тебя.
Я сомневался, что мое второе Я — та тьма, что толкала меня на наслаждение убийствами на протяжении стольких лет, могла убить меня самого. Было странно рассуждать о том, что она могла передастся девушке, которая заменяла мне кислород, но факты были на лицо. Она изменилась — стала частью этой тьмы, моей тьмы. Это пугало меня сильнее, чем любая война, потому что без нее я не дышал, не жил. Она была моим воздухом, моей жизнью, и если эта тьма сожрет ее, как сожрала часть меня... блядь, я не вынесу.
Она всегда говорила, что все мы рано или поздно станем одним человеком...
— Отсутствие Джеронимо не заметят еще пару часов, — серьезно заявил Анастасио, сменяя тему.
— До банкета... — кивнул я.
Мысли уже там — в зале, полном этих ублюдков, где я разнесу все к хуям, вырежу каждого, кто имел хоть какое-то причастие к ее заточению.
— Да, нам нужно показаться там и нанести удар.
Дверь перед нами со стуком открылась, являя сонную, но при этом довольно серьезную Джиселлу. Ее брови сошлись на переносице. Глаза нашли меня, и я увидел в них нотку сожаления, такую маленькую, что могло и показаться, но оно кольнуло в груди.
Она стояла в дверях палаты, в этой больничной рубашке, слишком большой, скрывающей все следы прошлого. Но я бы лучше видел их, пережил вместе с ней все, чем стоял перед ней, беспомощный.
— Я с вами, — уверенно заявила девушка, встречаясь взглядом с Анастасио.