Когда я впервые увидела эти кричащие тряпки, я представила, как он с горящими глазами маньяка утверждает эскизы. Это выглядело не как одежда для элитной школы, а как распродажа в бутике для фанатиков.
— Горячо, — с восторгом выдохнула Валери, кончиками пальцев касаясь лацкана моего блейзера.
Ее огромные голубые глаза с озорством скользили по моему "бунту": клетчатая красная юбка, едва прикрывающая середину бедра; укороченная белая рубашка с двумя агрессивно-красными полосками и расстегнутыми верхними пуговицами; бордовый кроп-пиджак. Галстук — черно-красный, в косую полоску — я повязала на манер пояса, позволив ему небрежно свисать ниже края юбки. Грубые черные ботильоны на тракторной подошве добавляли мне роста и необходимой уверенности, утяжеляя образ. Я выглядела как проблема. И была ею.
Сама Валери носила ту же форму частной школы Истон-парк, но носила её "правильно". До тошноты правильно. Белоснежная рубашка застегнута под горло, галстук повязан идеальным узлом, пиджак целомудренной длины подчеркивает стройность, но не открывает лишнего. На ногах — полированные оксфорды. Картинка из буклета "Идеальная ученица".
Но не смейте обманываться. Если Валери и была "хорошей девочкой", то только в своих самых скучных снах, о которых она никому не рассказывала.
— Убого, — фыркнула я, закатив глаза. Ткань, которую мне перешили в ателье, сидела идеально, но сам факт существования этой формы раздражал. — Выгляжу как заблудившийся гриффиндорец, которого выгнали за оргии в гостиной. Не хватает только мантии и полярной совы на плече.
Я взмахнула рукой, изображая заклинание, и Вэл прыснула, подавившись смехом.
— Авада Кедавра, директор Перес?
— Именно. И желательно без права на воскрешение.
Вся эта форма выглядела до безумия нелепо и смешно, и я не устану это повторять. Директор явно был преданным фанатом книг Джоан Роулинг, не иначе. Главный фанат Поттера, будь он не ладен. Я ничего не имела против этих книг и фильмов — в детстве мы с Вэл проходили множество тестов на определение факультета. Она всегда оказывалась пушистым барсуком из Хаффлпаффа, а меня шляпа упорно швыряла между интеллектуалами Рейвенкло и амбициозными змеями Слизерина.
Герои были не для меня.
Мы мечтали о приключениях, о том, как однажды окажемся в мире, полном магии и волшебства, где сможем быть кем угодно. Но сейчас, в этой нелепой форме, я чувствовала себя скорее комическим персонажем, чем героиней. И мой разум наотрез отказывался понимать необходимость подобного маскарада в школе. Не удивлюсь, если сегодня нам объявят соревнование факультетов, а на физкультуре выдадут метлы. А потом что — игра в квиддич?
— Змея в шкуре льва? — раздалась насмешка позади, прерывая наш смех,
У меня по позвоночнику пробежала ледяная дрожь, мгновенно сменившаяся жаром. Мне не нужно было оборачиваться. Этот тембр — смесь яда, темного меда и греха — я узнала бы даже в аду. Особенно в аду, ведь он один из правителей там.
Мой лучший друг. Мы не виделись всего месяц, если не считать бесконечных голосовых в чатах, но вживую его голос действовал как удар током.
Валери, усмехаясь, глянула через мое плечо, и её губы беззвучно сложились в: "Чертовы выпендрежники". Я не смогла сдержать кривой ухмылки.
Оглянувшись за спину, мой взгляд встретил две приближающиеся к нам мужские фигуры, словно сошедшие с обложки журнала "Пороки и Страсти".
Первый — высокий, со стильно уложенными темными волосами и янтарными глазами цвета выдержанного бренди. Его скулы были словно высечены из мрамора, придавая лицу аристократическое благородство, а улыбка могла растопить айсберг. Это был Феникс.
Второй был его зеркальным отражением, но отражением в треснувшем, затемненном зеркале. Растрепанные черные волосы — словно он только что выбрался из постели (или чьей-то драки). Ореховые глаза, которые на солнце вспыхивали опасным, хищным золотом. Его черты были острее, жестче. Мэддокс.
Оба носили эту идиотскую форму с такой вызывающей небрежностью, что она казалась дизайнерским шедевром: рубашки навыпуск, пуговицы расстегнуты до неприличия. Галстук Феникса висел так, будто он надевал его на бегу, а пиджак Мэддокса был перекинут через плечо.
Такие одинаковые и такие чертовски разные. Мужественный мрак Мэддокса и ослепительный свет Феникса. Местные божества. Они были звездами, как бы это ни звучало клишировано. Или "повелители", как они, сами себя называли в своих влажных мечтах, а школа была их маленьким королевством. И я умудрилась не просто вклиниться в их закрытый клан, а стать его неотъемлемой, кровоточащей частью.