— Такой околесицы я еще ни от кого не слышал, но раз ты пришла сдохнуть за свою ложь, — Паоло выхватил пистолет из кобуры, направляя его мне в лоб.
Щелк. Щелк. Щелк.
В ту же секунду в голову Паоло уставились три черных зрачка: мой, Мэддокса и Чейза. Мы стояли как единый механизм, как монолитная стена из стали и ненависти.
Анастасио в этом хаосе аккуратно, но властно оттолкнул моих родителей в сторону, якобы освобождая пространство для маневра против Валерио. Джулия, словно ангел смерти в шелках, любезно подхватила мою мать за локоть, увлекая их к боковому выходу.
— Ну же, Паоло, — прошептала я, глядя в дрожащий ствол его пистолета. — Нажми на крючок. Дай мне повод закончить историю твоей семьи прямо здесь, на этом паршивом банкете.
В зале повисла оглушающая тишина. Она была такой плотной, что я слышала собственное сердцебиение — ровное, холодное, неумолимое. Никто не смел сделать лишний вдох, боясь, что само движение воздуха спровоцирует бойню.
— Девчонка с пистолетом? — Паоло Кансио усмехнулся, но его губы подрагивали. Его глаза, холодные, как декабрьский лед в Неаполе, скользнули по вороненой стали моего оружия. — Глок? Неплохо для начала... Но ты ведь не умеешь из него убивать, куколка.
Его люди синхронно вскинули оружие. Звук двадцати предохранителей, снятых разом, напоминал щелчок капкана. Мы оказались в центре перекрестного огня. Но прежде чем Паоло успел шевельнуться, Мэдс шагнул вперед, закрывая меня собой наполовину. Его ствол смотрел точно между густых бровей старика. Тень Мэддокса легла на мраморный пол, переплетаясь с моей изумрудной юбкой в один темный силуэт.
Чейз прикрыл мой левый фланг. Я чувствовала его присутствие спиной — спокойное, непоколебимое.
— Он твой, — прошептал Чейз мне в самое ухо, и его дыхание было ровным, без единого признака страха. — Но если дрогнешь — я заберу его голову себе.
— Твоя Беретта тоже ничего так, — бросила я, целясь в крошечную родинку под его скулой. — Не слишком тяжело держать ее своими маленькими толстыми пальцами?
— Где мой сын?! — взревел он, и его зрачки сузились до булавочных головок. В этом вопросе была вся его агония.
Я улыбнулась так, как учил меня Чейз в те долгие часы тренировок: медленно, с наслаждением хищника, который знает, что жертва уже в ловушке.
— Прохлаждается где-нибудь в Аду, как и весь его никчемный отряд, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает дикий восторг. — Знаешь, я хотела принести тебе его член в подарочной коробке, но я ведь леди, Паоло. Я не такая мразь, как ты.
— СУКА! — его крик стал сигналом.
Тишина взорвалась танцем свинца. Словно по команде, все мы отскочили в сторону. Мэддокс, не меняя позы, выстрелил навскидку. Пуля вошла в горло ближайшего солдата, превратив хрип в кровавый фонтан.
Чейз, со своим фирменным безумным смехом, в два выстрела разнес череп второму охраннику. Мозги брызнули на золоченую фреску с ангелами на потолке, добавив небесным созданиям жуткого, кровавого реализма.
Анастасио действовал методично. Пока мы устраняли живую силу, он прикрывал наш фланг, методично расстреливая массивную хрустальную люстру над головами людей Джоневезе. Стеклянный дождь из тысяч острых осколков обрушился вниз, сеча врагов и заставляя их закрывать лица.
Паоло преследовал меня. Его пули впивались в мрамор колонн, за которыми я мелькала изумрудной тенью. Камень крошился, осыпая мои волосы едкой пылью. Я прижалась спиной к холодному изгибу колонны, чувствуя, как она дрожит от каждого попадания. Запах пороха забил ноздри, смешиваясь с моим парфюмом.
— Какой же ты жалкий, Паоло! — мой голос сорвался на хриплый смех, перекрывая какофонию выстрелов и криков. — Меряешься с девчонкой, у кого яйца крепче? Твой сын сдох с мольбой на губах, и ты отправишься следом за ним, так и не став мужчиной!
В ответ грохнула очередь. Пули выжгли в мраморе прямо над моей головой уродливый оскал. Джоневезе плодились в дыму, как крысы в сточной канаве. Их тени метались, сливаясь с нашими в безумном танце теней. Я больше не различала лиц — только блеск стволов и оскалы зубов. Я стреляла на звук шагов, на шепот ткани, на блеск зубов в полутьме. Всё вокруг стало водоворотом из силуэтов и выкриков на незнакомом диалекте.
Выстрел. Стол, за которым прятался Паоло, вздрогнул, осыпая пол щепками красного дерева. Отдача врезалась в плечо. Но потом — острая нить боли. Я пошатнулась, вжимаясь в камень, осматривая рану. Пуля прошла по касательной, оставив на плече кровавый поцелуй. Кровь толчками потекла по руке, горячая и густая, как расплавленный воск.
И это было… божественно. Адреналин выжигал страх, превращая боль в чистый восторг. Я была не в порядке. Я знала это. Нормальные люди не улыбаются, когда их плоть разрывает свинец. Но я не была нормальной.