Я натянула свою влажную каштаново-рыжую прядь, выбившуюся из общей массы, и взглянула на себя: черная свободная футболка и спортивные штаны. О каком ужине вообще шла речь в таком виде? Я была совершенно не готова для такого особняка...
Я вскрикнула, когда по моему окну коротко постучали. В поле моего зрения появился Мэддокс. Всего лишь Мэдс... Вздох облегчения вырвался из моей груди, и я нажала на кнопку разблокировки дверей, сжимая ткань у сердца. Парень нахмурился и только спустя секунду открыл дверь, подавая мне руку. Мой взгляд успел пробежаться по его черным классическим штанам и такой же рубашке.
— Чисто “по-домашнему”, да? — язвительно отметила я, подавая ему руку, — И джентльменство? Что-то новенькое.
В последнее время он ходил мрачнее тучи, поэтому я была рада, что меня встречает нейтрально холодный Мэддокс, а не разрушительный Эм.
Массерия крепко сжал мою ладонь, и его тепло пронеслось по моему телу, заставив сердце ускориться. Он потянул меня на себя, помогая вылезти из машины. Его сильная рука ловко обхватила мою талию, прижимая меня к своему крепкому телу. Моя грудь прикоснулась к его торсу, и я была уверена, что он почувствовал отсутствие моего бюстгальтера. Однако вида не подал. Массерия смотрел на дверцу моей машины, на которой висел хомутик, словно мог расплавить его взглядом.
Воздух вокруг него мгновенно стал тяжелым, наэлектризованным. Он не сказал ни слова. Просто провел пальцем по пластику, и его челюсти сжались так, что я услышала скрип зубов. В его глазах вспыхнула холодная, расчетливая жажда убийства.
— Не знаю, откуда он... — прошептала я, потому что меня это действительно беспокоило. Чувство тревоги и ощущение слежки слишком сильно триггерило меня, чтобы умалчивать об этом. А он был посвящен во все подробности, чтобы скрывать что-то.
Мэддокс взглянул на меня. Но правильнее будет сказать, что в меня. Его вниманием завладели мои пальцы, перебирающие друг друга — показатель моей нервозности.
Может, я и могла постоять за себя и обезопасить, но я все еще была девушкой, которая не может справиться со своими страхами. Они успешно преследовали меня, а из меня вышел бы плохой атлет.
— Моя футболка, — довольно хмыкнул Массерия, прижавшись губами к моему виску.
Я вспыхнула. Щеки обдало жаром, но смущение не вышло на публику. Пальцы замерли, и наконец я почувствовала себя в безопасности. Уж в особняке Массерия опасность мне явно не грозила, особенно рядом с ним...
Это был его своеобразный способ привести меня в чувства, за что я ему была благодарна.
— Конечно, — фыркнула я, заглядывая в эти потемневшие ореховые глаза, — Специально надела твою старую футболку, знала, что на ужин приеду к вам, — язвительная улыбка появилась на моем лице, и на его отразилась такая же.
Это были мы... Подначивающие друг друга дураки на публике и тайно влюбленные друг в друга дети за границами всеобщей доступности...
Я стояла в его объятиях, и мир вокруг словно замер. Сердце колотилось в груди, а в голове роились мысли о том, как же я могла оказаться здесь, в этом моменте, с ним. Мэддокс был не просто другом — он был тем, кто всегда понимал меня, даже когда я сама не могла разобраться в своих чувствах. Его теплое прикосновение обжигало кожу, и тревога начинало потихоньку отступать.
"Ужин" — так это мероприятие назвал Никс, и я не могла не улыбнуться, когда поняла, что мы сидим в их уютной гостиной, окруженные мягким светом и звуками комедии, которая раздавалась из телевизора. В воздухе витал запах пиццы и чипсов.
Мэддокс успел в какой-то момент сбегать в свою комнату и переодеться в домашние шорты и футболку. Когда я увидела, что мы оба в одинаковых футболках, сердце заколотилось быстрее. Это было так мило и забавно, что я не могла сдержать улыбку.
— Разве не по-домашнему? — радостно произнес Никс, откинувшись на диване и забросив руку мне на спинку. Его пальцы нежно скользнули по моей шее, и я почувствовала, как по телу пробежала волна тепла. Это было так интимно и приятно, что я чуть не затаила дыхание.
Я закатила глаза на его жест с улыбкой на лице и немного поерзала на месте, стараясь устроиться поудобнее между близнецами. Я оказалась в ловушке. Сладкой, добровольной ловушке. Слева — Феникс, закинувший руку на спинку дивана и поглаживающий мою шею. Справа — Мэддокс, чья тяжелая ладонь лежала на моем бедре, собственнически сжимая плоть. Николас сидел в кресле напротив, время от времени кидая мне забавные комментарии.
— А как же Анастасио и Джулия? — недовольно хмыкнула я, осознав, что их отсутствие немного омрачает вечер.