— Король блефа, — шепотом оповестил я Джиселлу, — Все знают, что он мухлюет, но никто не знает, как.
Посадить бы его за стол к Фениксу, Винни остался бы без пары пальцев.
Джиселла фыркнула, и ее смех разбился о тишину, как рюмка об бетон — острые осколки звука впились в стены. Слишком громко. Слишком высоко. Я почувствовал, как ее грудь вздымается, соприкасаясь с моей.
Сальваторе “Мясник” Бенедетти хрустнул костяшками, выступив вперед. Его костюм Armani сидел идеально, но не мог скрыть перекошенных плеч бойца подпольных рингов. Щетина на щеках напоминала колючую проволоку, а взгляд... Боже, этот взгляд. Так смотрят мясники перед забойным цехом.
Саль первый сын главы Семьи Бенедетти, но не объявлен наследником. Жесткий переговорщик, силовик. В обычное время занимается рэкетом.
И наконец — Фабрицио “Фабс Капелло от Семьи Нери. "Стильный бизнесмен" с улыбкой хищного ангела. Его лацканы были глаже, чем лживые балансы офшорных компаний. Этот человек был легендой в нашем мире. Вступил на этот путь пару лет назад и поднялся так высоко, отмывая деньги через инвестиции и недвижимость.
— Фабс, — голос мой прозвучал хрипло, будто перерезал туго натянутую струну. Его взгляд, холодный и отполированный, как лезвие бритвы, я поймал сквозь дымовую завесу напряженности. — Твои инвестиции сегодня прогорели.
Слова повисли в воздухе, смешавшись с запахом пороха и коньяка.
О присутствии глав не было и речи — слишком уж опасно, но, как они пустили на это дело своих сыновей, было довольно занятной темой. Щенки, вылинявшие из тени отцов.
Его голубые глаза, ледяные и бездонные, скользнули по моему окровавленному торсу, задержались на перекошенной повязке, затем — на Джиселле. Ищет слабые места. Но моя девочка лишь гордо откинула голову назад, обнажая синяки на шее и разодранное плечо. Гордая. Несломленная. Ее взгляд, брошенный сверху вниз, словно с трона, заставил Саля непроизвольно сжать кулак.
Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Под ботинками хрустели осколки люстр, смешиваясь с икрой и растоптанным десертом — изысканный апокалипсис под ногами. Идеальная задница Джиселлы идеально помещалась на моей руке, лишая меня всякого рассудка и понимания усталости. Слишком теплая. Слишком живая. Ее дыхание, прерывистое и горячее, пульсировало у меня в ухе:
—Слева колонна — двое. Балкон — снайпер.
Не будь мы здесь в такой ситуации, я бы уже выкрал её в какое-нибудь скрытое от чужих глаз пространство и взял. Жестко. Страстно. Так, как ей теперь нравилось. Как мне нравилось до безумия. Я бы впечатал её в стену, смывая вкус этой бойни её стонами.
Я внимательно оглядывал затаившихся людей в этом зале. Они в ожидании следили за каждым моим шагом, за каждым движением губ Джиселлы, наблюдая за шоу, которое она разыгрывала с грацией раненой пантеры.
Все-таки это ее врожденный талант. Она поставила этим на колени Истон-Парк. Она сделает это и с Большим Яблоком.
— Если выживем, — ее губы скользнули по моей мочке уха, оставляя за собой влажный след, от которого по позвоночнику ударил ток. — Застегнешь меня на наручники к батарее?
Сердце бухнуло где-то в горле от столь заманчивого предложения. Я был готов сделать это прямо здесь, сорвать с неё эти изумрудные лохмотья и доказать, чья она, если бы не сотня стволов, нацеленных нам в грудь. Член болезненно дернулся в штанах, и мне едва удалось сохранить бесстрастное лицо.
Голос ее звучал игриво, но я видел правду — зрачки расширены от запредельного адреналина, пальцы мелко дрожат на моей шее. Она притворялась сильной. Как и я. Мы оба были на грани обрушения.
Наше положение было чертовски шатким. Нас было в разы меньше, чем их. Мы были побиты, травмированы, истекали кровью, но в наших глазах горело то, чего не было у этих лощеных наследников — готовность сдохнуть, но забрать их с собой.
Анастасио с Джулией стояли прямо напротив «четверки» — глава и его правая рука. Они тоже были не в лучшем состоянии. Он стоял, опираясь на жену, его обычно безупречный костюм превратился в лоскутное одеяло. Джулия едва заметно придерживала его за талию, принимая на себя часть его веса, а её вторая рука крепко впивалась в его бок, пытаясь зажать кровавый цветок, расцветающий под белой рубашкой.
Внутри меня все похолодело. Волна мурашек пробежала по коже. Кто вообще смог ранить самого Анастасио “Мрак” Массерия?