— Ой, да пусть себе развлекаются старики на своей Сицилии, — весело ответил Никс, подмигнув мне.
На кофейном столике перед нами стояли тарелки с чипсами, соленым арахисом, дольками апельсина, парочка открытых пицц, контейнеры с роллами, соусами и несколько бутылок с газировкой и пивом. Я наклонилась вперед и почувствовала, как рука на моей талии напряглась, чуть сдвигая меня ближе к себе.
— Я отгрызу тебе руку, если не прекратишь, — прошипела я, глядя на него с притворным гневом.
Мэддокс лишь лениво усмехнулся, будто это было настоящим вызовом.
Я пихнула ему в руки стеклянную бутылку Кока-Колы, стараясь отвлечь его от мыслей о том, что он может сказать следующее.
— Вот, займи свой язвительный рот уже чем-нибудь,
Никс дразняще смотрел на меня, и я погрозила ему кулаком. Николас тихо посмеивался с нашей маленькой перебранки, и это создавало особый уют, как будто мы были настоящей семьей, разделяющей этот вечер.
Я пихнула себе в рот ролл и почти застонала от вкуса краба на языке, наслаждаясь его нежностью и сочностью. Парни подавились смехом, Николас с хитрой улыбкой на лице, не забыл отметить, что ради подобного гастрономического удовольствия стоило отложить все его планы на вечер. А Никс, с игривым вызовом в голосе, брякнул, что я не очень подхожу для ужина в смокингах с такими манерами, чем заработал удар локтем от меня.
— Мама уничтожила бы тебя за такой непотребственный звук за столом, — продолжал парень, смеясь, а я лишь закатила глаза.
— Сам-то веришь в то, что Джул тронула бы свою любимую малышку? — хихикал Николас, прикрывая свою улыбку горлышком пива, и я почувствовала, как щёки мои слегка покраснели.
— Что-нибудь хочешь? — я проигнорировала их реплики и знаковые взгляды, обратившись к Мэддоксу, облизывая китайские палочки, как будто это было самым естественным делом на свете. Он с доброй улыбкой наблюдал за всем происходящим, крутя в руках уже полупустую бутылку Кока-Колы. Его ореховые глаза сверкали озорством, и я почувствовала, как внутри меня заиграли волны смущения, поднимаясь к лицу, хотя внешне я старалась сохранить невозмутимость.
— Забей, он не ест азиатскую кухню, — отмахнулся Никс, в то время как его рука уже тянулась к очередному кусочку пиццы, — Ест только свои апельсины, не знаешь, что ли?
Мэддокс продолжал с ухмылкой следить за моим удивлением, его взгляд полон ожидания, как будто он был заинтригован тем, что же я придумаю дальше. Порой Мэдс просто наблюдал за мной, не в силах предугадать, какие действия последуют за моими импровизациями.
Решительно повернувшись к столику, я пододвинула к себе крышку от контейнера. Палочками я подобрала один ролл, с гордостью ставя его в импровизированную тарелку. Затем, как бы подчеркивая свои кулинарные амбиции, я добавила дольку апельсина, аккуратно отрезая кусочек ножом и водрузив его на ролл. Улыбка расползлась по моему лицу, когда я, довольная своим творением, повернулась к Мэддоксу.
Его глаза расширились от удивления и любопытства, он изучал моё кулинарное произведение, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее от волнения.
— Давай, не будь букой, — весело произнесла я, протянув к нему руки с роллом.
— Думаешь, положишь апельсин на какашку, и он забудет, что это какашка? — смеялся Феникс, едва не давясь своей пиццей.
Но Мэддокс не отвел взгляда. Он смотрел мне прямо в глаза, темно и пристально. Под любопытным взглядом Николаса Массерия, наконец, открыл рот и, обхватив губами кончики моих палочек, медленно втянул еду. Это было настолько откровенно, почти порнографично, что у меня пересохло в горле. Мэдс с ухмылкой, одобрительно кивнул, показывая, что ему понравилось.
Его близнец возмущался, что тот идет на поводу у меня, но я лишь усмехнулась в ответ, чувствуя себя победительницей.
Мы с Николасом и Никсом весело спорили насчет фильма, обсуждая, как следовало поступить главной героине в такой ужасной ситуации — её жених изменил ей. Феникс, с азартом, твердил о мести и насильственной кастрации, а мы смеялись и закатывали глаза на его ребячество.
Мэддокс молча наблюдал за нами, его рука по-прежнему держала меня подле себя. Я чувствовала, как его присутствие придаёт мне уверенности, и в тот момент, когда наши взгляды встретились, я поняла, что этот вечер стал для меня чем-то особенным. Время пролетело незаметно, и я не хотела, чтобы оно заканчивалось.
Идиллию разрушил звук уведомления.
— Ваше дьявольское Высочество, подай мой телефон, будь добр, — с легкой ироничной улыбкой обратилась я к Мэддоксу.
Обычно в такое позднее время мне могли писать только Феникс или Валери, но сегодня я точно знала, что подруга рано легла спать.