Он сделал короткий жест своим людям, и десятки стволов синхронно опустились. Фабс разглядывал меня с пугающим спокойствием профессионального хищника. — Мы ждали тебя с вестями, Мэддокс.
— Да что ты? — я оскалился, чувствуя, как Джиселла еще плотнее прижимается к моей груди. Её тепло напоминало о том, что мы живы — пока что. Её дыхание, учащенное, но ровное, синхронизировалось с моим пульсом.
Черт. Она стояла перед ними как на ладони. Моя самая большая ценность и самая уязвимая цель.
— Это были ваши личные разборки с Джоневезе, — подал голос Капри, выходя вперед. — Разборки, в которые ни одна из Семьей не планировала ввязываться официально.
Дом и Фабс — самые опытные псы в этой своре. Все их слова тщательно обдуманы, а формулировки подобраны так, чтобы не было додумано лишнего. Но что это за фраза такая?
— Какие благородные, — я усмехнулся, и этот звук больше походил на рычание. — В жизни не поверю, что вы собрали здесь армию, просто чтобы полюбоваться на пепелище. Вы пришли отомстить за своего союзника Валерио. Или я ошибаюсь?
Винни и Саль снова оскалились, подтверждая мою точку зрения. Им не терпелось нажать на курки, им нужна была кровь, чтобы смыть унижение от «щелчка» Джиселлы.
— Нет, — отозвалась Джиселла, хмуро вглядываясь в Дома.
Её голос разрезал тишину, звонкий и опасный. Я взглянул на её профиль, застывший в лунном свете, пробивающемся сквозь разбитый купол, и слегка сжал её бедро, призывая к осторожности. Что у этой девчонки в голове? Она стала бесстрашной в ту секунду, когда первая пуля Валерио обожгла воздух рядом с ней? Или она просто сошла с ума от пережитого?
— Это не армия для мести, — уголки её губ дрогнули в подобии усмешки. — Скорее делегация для освидетельствования. Влиятельные переговорщики и два наследника. А солдаты… — ее короткий смех заставил Винни вздрогнуть, — просто декорация. Дорогая, шумная, но бесполезная в этой пьесе.
Что это еще за абсурдное заявление?
Фабрицио скрестил руки на груди, но я заметил, как его пальцы впились в дорогую ткань рукавов, белея от напряжения. Его улыбка не дрогнула, оставаясь безупречной маской, лишь глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.
— Думаешь, если мы умелые дипломаты, то не умеем сражаться? — голос его прозвучал мягко, как шелк, обернутый вокруг клинка. — Или, быть может, будущие главы семей на это не способны?
Винни дернул головой, будто его ударили невидимым хлыстом. Его рука на рукояти оружия сжалась так, что костяшки побелели. Саль же замер, как гончая, учуявшая след — зрачки расширились, обнажив желтоватые белки, предвещающие вспышку безумия.
— Думаю, что вы не стали бы дожидаться нас и поубивали бы всех Массерия прямо здесь, используя преимущество в численности, — Джиселла пожала плечами, и рукав моей рубашки, наброшенной на нее, сполз ниже, обнажая окровавленную повязку на ее плече. — Мафия — это не про благородство. Мафия — это про расчет. А ваш расчет говорит, что нападать сейчас — невыгодно.
Она наклонилась в сторону Винни, чей лоб уже блестел от испарины. Её свободная рука взлетела вверх, и она указала на него пальцем, в то время как другой продолжала легко играть ноготками по моей шее, заставляя мой пульс учащаться.
— Ни один из вас не дернулся, когда я наставила пистолет на Винни. Вы изначально не собирались нападать. По крайней мере, первыми. Убийство наследника — отличный способ развязать войну и нарушить приказ глав. Я права?
В зале стало так тихо, что я услышал, как Джиселла сглатывает.
Её глаза горели темным, первобытным огнем. Казалось, она наслаждалась этим — игрой в кошки-мышки, где роли были перепутаны настолько, что мы уже не понимали, кто здесь загнан в угол, а кто держит палец на спусковом крючке. Я сильнее сжал её бедро, пытаясь вернуть её к реальности, но ее тело было напряжено, словно взведенная пружина.
Могла ли она быть настолько безрассудной, чтобы проверить свою теорию и выстрелить в кого-нибудь из них?
Черт, я не был уверен, что она не сделает этого. Если бы в магазине был хотя бы один гребаный патрон, она бы размозжила голову Винни просто ради эксперимента. Чтобы посмотреть, как Фабс и Дом будут выкручиваться из ситуации, которую они так тщательно спланировали. В её глазах не было страха перед последствиями — там было только ледяное любопытство хищника.
Мы с Чейзом на мгновение пересеклись взглядами. Его едва заметный кивок подтвердил мою догадку: это он, чертов психопат, научил ее читать людей, как раскрытые книги. Он вложил в неё понимание человеческой гнили. Но что ещё он успел в неё вложить за те часы тренировок? Насколько глубоко его яд проник в её сознание?