Я дернулась, пытаясь вырваться из этого захвата, но Мэддокс тихо положил ладонь на мою лодыжку, пробравшись под одеяло и буквально пригвоздив меня к матрасу. Его прикосновение было прохладным, твёрдым и до ужаса успокаивающим.
— Пошел в задницу, Фанзи, — выдохнула я, зная, что кличка заставит его закусить губу.
Они ненавидели, когда я использовала позывные в повседневной жизни, и я сполна этим пользовалась, когда братья раздражали меня.
— Посмотрела бы я на тебя, если бы твои органы выворачивало наизнанку каждый месяц просто потому, что природа так решила.
Феникс откинул край одеяла, пропуская полосу теплого света от ночника, и ухмыльнулся во весь свой безупречный ряд зубов. Его пальцы обвились вокруг моего запястья, притягивая меня к себе с мягкой, но неумолимой настойчивостью.
— Не рычи, ехидна, — проворчал он, подсовывая мне под спину дополнительную подушку.
В это время ладонь Мэддокса осторожно скользнула под мою майку. Я замерла, но он лишь прижал к низу живота грелку, обернутую в пушистое полотенце. Тепло — густое и вязкое, как подогретый мед — тут же разлилось по телу, вытесняя острые спазмы. Я невольно ахнула, обмякнув в их руках, а Мэддокс тем временем потянул мои шерстяные носки выше на щиколотки.
Кстати, их мне тоже Мэддокс принес чуть ранее, зная, что у меня всегда мерзнут ноги, когда мне плохо.
— Сладкоежке, — Никс всучил мне ведерко мороженого, где карамель и крошки печенья тонули в облаке взбитых сливок, и щелкнул пультом.
Телевизор ожил мельтешением кадров: героиня в плаще под дождем рыдала на фоне Эйфелевой башни, а закадровый голос вещал о «роковой встрече, изменившей всё».
— Ты специально выбрал это… это? — — я ткнула ложкой в сторону экрана, но Никс уже по-хозяйски плюхнулся рядом, закинув ноги на мои колени.
— Расслабься, — Мэддокс, устроившись у изголовья, перехватил пульт и уменьшил громкость до шепота. — Он просто завидует, что у неё плащ круче, чем его новая кожанка.
Феникс фыркнул, но не стал спорить. Его плечо, твердое и теплое, уперлось в мое, а на экране начался дождь из лепестков роз. Я ковырялась в мороженом, краем глаза наблюдая, как Мэддокс незаметно поправляет грелку, а Никс напевает мелодию из рекламы — фальшиво, но залихватски.
Боль, еще недавно скручивающая меня в тугой узел, теперь отступила до смутной тяжести. И хоть я бы никогда не призналась вслух, но эти двое… они были единственным лекарством, которое действительно работало. Они превращали мой личный ад в нелепый, шумный и невероятно уютный хаос.
— Кстати, — Никс вдруг замер, не сводя глаз с телевизора, — Чейз сказал, что если ты завтра не спустишься к завтраку, он придет сюда с ледяной водой.
Я замерла с ложкой во рту.
— Он не посмеет.
Мэддокс и Николас переглянулись и синхронно вздохнули.
— Посмеет, — хором ответили они.
За окном внезапно грохнул фейерверк — кто-то из охраны или соседей начал праздновать Новый год раньше времени. Никс ощутимо вздрогнул, и в этот миг я поймала его взгляд — голый, без привычного грима сарказма. Он выглядел настолько хрупким, что мне захотелось обнять его, но я знала правила этой игры: Феникс сейчас был как тонкая елочная игрушка — сожмешь чуть сильнее, и он разобьётся, порезав тебя своими осколками.
Звук уведомлений врезался в тишину — резкий, двойной, будто эхо нашего общего напряжения. Телефоны на тумбочке вздрогнули синхронно, посветив наши лица мертвенной синевой экранов. Мы с Никсом переглянулись. Общий чат.
Он потянулся за своим гаджетом, его пальцы скользнули по стеклу, оставляя мутные следы. Пока я следила за его реакцией, Мэддокс, не проронив ни слова, аккуратно убрал остывшую грелку. Он заменил её на новую, и когда его прохладные пальцы случайно задели обнаженную кожу рядом со шрамом на плече, я непроизвольно вздрогнула.
— Не дёргайся, — пробурчал он своим низким, «хозяйским» тоном, поправляя подушку за моей спиной. — Иначе придётся тебя привязать к кровати, чтобы ты наконец перестала изводить свои швы.
Не то, чтобы я была против этой идеи — быть привязанной, под Мэддоксом…
— Смотри-ка, — Никс выдавил смешок, в котором не было ни капли веселья, и повернул экран в нашу сторону.
Мэддокс, не отрываясь от своего занятия, бросил короткий взгляд на фото. На экране светился уютный, почти сказочный кадр: Валери и Элла сидели у огромного панорамного окна. За стеклом бесновалась метель, превращая город в черно-белый кадр из старого кино. Чашечки в их руках дымились, как миниатюрные вулканы, а смех, казалось, застыл в облачке пара между ними.
А ниже — короткая подпись: «С наступающим Новым Годом! 🎄✨».