Мэддокс задержал взгляд на мне, прежде чем наклониться к тумбе и протянуть мне телефон. Я заметила, как его глаза пробежались по экрану, когда дисплей включился от случайного нажатия.
“Можешь не верить мне и не ходить со мной, но может ты поверишь своим глазам”— неизвестный. Следом пришла фотография.
Мое сердце пропустило удар, и я осмелилась взглянуть на хмурый взгляд Мэддокса.
— Тебе кто-то докучает? — просто спросил он, а я уже терялась в реальности. Двое других тоже смотрели на меня. Ник с беспокойством, а Никс с любопытством, — Ты знаешь, кто это? Давай посмотрим, что там, — его внимательные ореховые глаза копались в моем сознании в поисках различных подсказок.
— Будто ты не знаешь, кто это, — недовольно ворчу, разблокировав телефон.
Рука Мэддокса больше не лежала на моем бедре. Он убрал её, когда тянулся до мобильника, и я не могла ощутить его внутреннее состояние. Напрягся ли он от моих слов или от того, что я открыла сообщение?
— Этот придурок пишет тебе после всего... — Феникс осекся под тяжелым взглядом своего брата-близнеца и растерянно посмотрел на меня.
Все трое, кажется, знали что-то неведомое мне. Их взгляды, полные предостережения, встретились в немом диалоге. Однако их тайна существовала всего несколько секунд, пока я не опустила глаза на видео, которое мне прислал Янг.
Это фото монитора компьютера с записями камер наблюдения. На ней четко видно фигуру Мэддокса, удерживающего за ворот парня, схожего с Рэем Янгом, и колотящего его по лицу свободной рукой. Дата сегодняшняя. Время — 02:30.
Это объясняло его сегодняшнее отсутствие в школе — не хотел показывать свое разбитое лицо. Но также это объясняло и спокойствие Мэддокса. Атмосфера в Истон-парке сегодня была в привычном умиротворении, попав под обширное влияние его присутствия.
— Избил его? — веселая усмешка показывается на моих губах.
Когда поднимаю глаза, брюнет довольно улыбается, качает головой и отпивает своей Колы, отводя взгляд в сторону. Будто даже не сомневался в моей реакции, в отличие от двух других. Феникс и Николас удивленно оглядывают меня в поисках лжи.
Слова о том, что я против насилия, будут ложью, учитывая, что я сама вчера сломала девушке нос из злости и раздражения, выпуская пар. Но это я — дочь Сенатора Виннер, а Мэддокс и его братья имели несколько другой статус. Они жили в насилии и угрозах жизни с десятого дня рождения. Я видела, как Мэддокс безжалостно избивал мужчину в доках, как искромсал тело, словно блендер, а другому вырезал сердце. Он постоянно был замешан в таком дерьме, даже если нынче я не знала об этом наверняка.
Он стал убийцей, но в то же время спасителем. Убил, защищая меня. Убил ради меня.
Страшно ли мне было тогда? Конечно, ужас буквально сковал мое тело. Однако страх перед возможным концом пересилил мой страх перед парнем, измазанным кровью, потому что я знала его. Знала, что мне он вреда не причинит, в отличие от какого-то педофила...
Феникса за чем-то подобным я никогда не заставала, как и Николаса. Но уверена, это есть. В конце концов, они все боролись за свою жизнь вот уже на протяжении восьми лет, и у них это прекрасно получалось благодаря Анастасио и Джулии.
— Ты не боишься? — аккуратно спросил Николас, встретившись с моим ребяческим взглядом.
Все их непонимание привлекало мое веселье. Они считали меня маленькой хрупкой девочкой, которой следовало держаться подальше от всего подобного. Но Мэддокс затащил меня в этот мир с самой нашей первой минуты знакомства, с того момента, как я спасла его, связав наши жизни навсегда.
— Ты спрашиваешь, боюсь ли я твоего младшего брата, который при мне убил нескольких людей, а сейчас просто избил парня, который лезет ко мне? — я тыкаю большим пальцем себе за спину, прямо в Мэддокса, — Нет, я его не боюсь, — решительно хмыкаю и наваливаюсь спиной на плечо среднего Массерия, продолжая следить за немного удивленным старшим братом. Парень подо мной издает довольное хмыканье, и я закидываю голову, чтобы взглянуть на него, пока Феникс разрывался от смеха, — Думал, сможешь напугать меня?
— Mai nella mia vita (Никогда в моей жизни), — его глаза с насмешкой коснулись моего лица.
— Опять гадости какие-то про меня говоришь? — я прищурилась, а длинные пальцы безжалостно щелкнули меня по лбу.
— Попробуй загуглить хоть что-то из того, что я говорю...
Глава 5. Мэддокс
Джиселла меня не боялась— эти слова приторной, лживой сладостью ласкали мой разум, но я не смел позволить им слететь с языка.
Я сидел на краю дивана, наблюдая за девушкой. Ее уверенный голос, который звучал так, будто она действительно не боялась меня, был только маской. слова приторной, лживой сладостью ласкали мой разум, но я не смел позволить им слететь с языка, словно ожидая боли.