Дверь на террасу оставалась приоткрытой, и, когда Никс в панике вылетел из дома, раздался глухой стук от удара. Петли скрипнули, и я задумался, как скоро нам предстоит заменить эти двери. Сломя голову, спотыкаясь, брат подлетел ко мне. Я успел схватить его за татуированную руку, прежде чем он шмякнулся о камень, лежащий на тропинке. Его грудь вздымалась, как будто он только что пробежал марафон, а в голове у меня пронеслось: что, черт возьми, могло случиться в семь утра?
Моя бровь изогнулась, когда Никс выпрямлялся, никак не в состоянии отцепиться от моего предплечья, сжимая своей ладонью татуировку падшего ангела.
— Проблемы! — его голос дрожал, наполненный паникой. Я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось. Таймлесс вякнул на него и посмотрел со всем скепсисом, который только мог излучать пес, прежде чем снова притронуться к своему завтраку, — Джи пропала, — я незаметно выдохнул и расслабился, — Я зашел к ней в комнату, а ее там нет, но машина тут. Она же не могла сбежать, правда? Или... а вдруг ее похитили? — он тараторил так быстро, что мои нервы начинали сворачиваться в тугой жгут, натягивая все мои струны.
Феникс был не в себе и медленно сходил с ума.
Никто не смог бы пробраться в наш особняк незамеченным, да и вряд ли бы решился на такой глупейший поступок. По всему периметру висели камеры, на воротах сигнализация. В конце концов Таймлесс учуял бы чужаков и поднял тревогу.
— Она спит в моей комнате, — устало бросил я, стряхивая его руку, и направился обратно в дом под удивленный взгляд Никса.
Мне был необходим кофе для органичной работы мозга, особенно когда подле находился мой брат-близнец.
Никс замер. Его паника сменилась той самой ухмылкой, за которую мне иногда хотелось его ударить.
Таймлесс не следует за нами, удовлетворяя свой желудок пищей. Позднее я вынесу ему кусок мяса. Мы преодолеваем небольшое расстояние до террасы и входим в дом, закрывая за собой двери, прежде чем на меня накидывается буря по имени Феникс Массерия.
— В твоей комнате? — недоверчиво вопрошал Никс, следуя за мной по пятам, — А что она там делает? — его голос был полон настороженности и того детского веселья, которое я знал слишком хорошо — он ждал, что Джи окажется в моей постели.
— Спит, — отрезал я.
— Ты понял, о чем я! — прокричал он, и его глаза заблестели от смеха.
— Что ты, блядь, хочешь от меня услышать? — возмутился я, нахмурившись, — Что она пришла ко мне ночью и забралась в мою гребаную постель? — я толкаю дверь в кухню и почти сразу же натыкаюсь на голубые глаза старшего, — Чейз, — мы обмениваемся кивками.
— Кто забрался в твою постель? — подхватывает он веселье Никса, размахивая лопаткой для блинов, и стон вырывается из меня, я направляюсь к кофемашине, — Наш мальчик наконец-то не девственник? — эти два придурка смеются, давая друг другу “пять”.
— Ха-ха, очень смешно, — ворчу я, доставая пять кружек из настенного шкафа, — Будто это такое большое дело — потрахаться с кем-то, — поочередно наполняю посуду терпким кофе.
Никс молча, в кои-то веки, таскает готовые напитки на кухонный островок, расставляя каждую на свое место. Однако ехидная ухмылка не сходит с его лица. В одну кружку я добавляю немного молока и пол чайной ложки сахара и сам ставлю ее рядом со своим местом под внимательные взгляды братьев.
— Однако, видимо, большое дело, раз за свои восемнадцать лет ты прослыл монахом, — отозвался сдержанно Чейз, но Никс все равно прыснул, давясь собственным смехом. Мне оставалось только закатить глаза на их хорошее настроение.
Многие мужчины, приверженные к нашей сфере деятельности, рано начинали свою половую жизнь. Обычно это происходило сразу после посвящения. Старшие ради забавы тащили новичков в стриптиз-клубы и публичные дома, чтобы молодая кровь насытилась тем немыслимым удовольствием, которое несло в себе женское тело. Это было нормально для нас, поскольку никто не знал, когда будет последний вздох. Ведь даже только что вступившие в наши ряды тринадцатилетние мальчишки не защищены от смерти.
— “Потрошитель Эм” — монах...
Первое попавшееся под руку полотенце устремилось прямо в лицо моему близнецу, и тот еще больше взорвался смехом. Чейз легко посмеивался, качая головой.
Большая тарелка панкейков возглавляла наш завтрак посередине стола. Рядом торжественно возвышались шоколадная паста, нарезанные кружочками бананы, киви и, конечно же, апельсины.