Полки больно врезались в спину. Сердце предательски ускорило ритм, но я заставила себя сохранить каменное выражение лица. Страх физической близости обжег кожу, адреналин ударил в кровь. Его руки уперлись в полки по обе стороны от моей головы, создавая клетку, из которой не было выхода.
Серые глаза Рэя, холодные и пустые, как зимний океан, впились в мои. В них читалось не только раздражение, но и что-то более глубокое, более темное — извращенное желание «спасти», смешанное с желанием подчинить. Он пытался взломать мою черепную коробку, понять, почему я не дрожу, почему не бегу от чудовища.
— Я тебе показываю, насколько ужасен Мэддокс Массерия, а тебе хоть бы хны, — прошипел он мне в лицо. Его дыхание было тяжелым от гнева.
Могла ли я возненавидеть Мэддокса Массерия? По-настоящему? Ненавидеть того мальчика, покрытого чужой кровью и собственной болью, с осколками стекла в теле, который был готов умереть ради брата? Того ребенка, который, несмотря на тьму внутри, делал все, чтобы я улыбалась? Того, кто спас меня от участи хуже смерти, кто убил ради меня, кто добровольно стал монстром, чтобы я могла остаться чистой? Того, кто ненавидел себя за то, что любил меня...
“Mia Rovina, больше никто и никогда не притронется к тебе. Я убью каждого, кто будет угрозой для тебя... Это обещание...”— его детский, срывающийся шепот звучал в моей голове громче, чем крики Рэя.
Как я могла отвернуться от того, кто стал моей тенью, моим воздухом, моим проклятием?
— Смотри мне в глаза, — голос Рэя стал приторно-ласковым, отчего желудок скрутило тошнотой. Он коснулся моего подбородка, пытаясь заставить меня смотреть на него. — Не думала, что я просто пытаюсь уберечь то, что мне нравится?
— Тогда ты поступаешь как законченный эгоист, лишая меня выбора, — жестко ответила я. Пустота внутри меня резонировала с холодом его слов. — Если бы тебя действительно волновала моя безопасность, ты бы в первую очередь уберег меня от своего гнилого общества.
— Ах ты...
— Что? — я вскинула бровь, и в его глазах мелькнуло сначала узнавание, а затем — чистая ярость. — Думал, посыплешь комплиментами, покажешь мне страшное видео, скажешь, что нуждаешься во мне, и я рассыплюсь перед тобой на мириады звезд?
Я резко толкнула его в плечо. От неожиданности он пошатнулся, разрывая кольцо рук.
— Ты выбрал не ту девушку для своих игр, Янг.
Я наклонилась, собрала рассыпанные книги обратно в корзину и, гордо выпрямившись, направилась к кассе. Оставаться здесь было больше нельзя. Рэй перешел черту, и я чувствовала, как воздух вокруг него становится отравленным.
Стоило мне выбраться из торгового центра, как маска спала. Меня начало трясти. Крупная дрожь била тело — от воспоминаний, от мерзкого прикосновения Рэя, от понимания собственной уязвимости. Мне нужно было домой. Я знала, что этот идиот пойдет за мной. Знала, что не смогу от него отделаться одна. Но звонить Массерия? Нет. Гордость не позволяла.
Чтобы унять дрожь, я до боли закусила ноготь большого пальца и быстро пошла прочь с парковки, надеясь раствориться в городе.
Чем дальше, тем лучше...
— Эй! — хмурый, громогласный окрик ударил в спину.
Почему я не могу побыть в одиночестве хотя бы гребаные сутки?!
Я обернулась. Рядом со мной, бесшумно, как хищник, затормозила белая BMW с наглухо тонированными стеклами. Окно переднего сиденья плавно опустилось.
Чейз.
Он сидел за рулем, один, без Николаса. Его голубые глаза, холодные и проницательные, за секунду просканировали меня, затем местность за моей спиной. Ему хватило мгновения, чтобы сложить два и два.
— Садись, — коротко бросил он.
Я не стала ломаться. Я нырнула в салон, захлопывая дверь перед самым носом выбежавшего из дверей центра Рэя.
— Беглянка, — озорно усмехнулся Чейз, блокируя замки.
Я поежилась от его взгляда. Если вдруг вам не посчастливится общаться с Чейзом Алленом — правой рукой Николаса Массерия — запомните одно правило: никогда не ведитесь на его веселое настроение. Никогда. Это маска. Под ней скрывается хладнокровный, расчетливый убийца, которому плевать на ваши чувства, жизнь и мольбы. Я боялась его. Я старалась держаться от него подальше, но это было невозможно, живя в одном доме.
Конечно, мне он ничего не сделает. Его насилие — это инструмент, который работает только по приказу Николаса. Без команды он не тронет и мухи. Но аура смерти, висящая вокруг него, душила.
Я вздрогнула, представив реакцию близнецов на мой побег. Никс с его паникой, мечущийся по городу. Мэддокс, превращающий в пыль очередную дорогую вазу Джулии. Укол вины был острым, но необходимость побыть одной была сильнее.