— Мелкая!
Белая BMW плавно проехала вперед, поравнявшись со мной. Тонированное стекло опустилось. Чейз наклонился через консоль, его взгляд был серьезным, но в уголках губ пряталась тень улыбки.
— Вторники и субботы.
Я почувствовала, как уголки моих губ ползут вверх.
— Я никому не скажу про сегодня, — добавил он.
— Ты обещал! — радостно воскликнула я, поднимая мизинец в воздух, как ребенок.
Чейз рассмеялся, качая головой, но все же поднял свой мизинец в ответ. Наша тайна. Наш маленький грязный секрет.
Чейз Аллен был чертовым психоаналитиком с пистолетом. Он видел людей насквозь. Ему не нужны были признания — он видел, как меня трясло от каждого его прикосновения, видел мой страх и мое отчаянное желание стать сильнее. И с таким человеком я только что заключила пакт.
Я вошла в дом в приподнятом настроении, но стоило мне пересечь порог кухни, как реальность ударила под дых.
Пол был усеян осколками дорогой китайской посуды. Фарфор хрустел под ногами.
Веселье испарилось. На его место пришла свинцовая усталость. Я вдруг почувствовала всю тяжесть последних двух дней. Эмоциональное истощение тоже настигло меня.
Он вернулся.Отец был дома. И он снова был не в духе.
Кое-как волоча ноги, я поднялась на второй этаж и скрылась в своей комнате, запирая дверь на замок. Ноги гудели и подкосились, стоило мне добраться до кровати. Я рухнула в мягкие объятия одеяла, мечтая только об одном — раствориться и забыть этот день.
В понедельник утром я напросилась поехать с отцом до здания законодательного собрания. Оттуда мне оставалось минут десять пешком до Истон-Парка. Я наврала ему, что моя машина в ремонте — якобы полетел карбюратор. Я понятия не имела, что это такое и есть ли он в моей машине, но слово звучало умно.
Отец всю дорогу возмущался. Сначала на качество современных машин, потом плавно перескочил на тему развода. Он жаловался, что мама хочет забрать дом и всё имущество, словно сам он не пытался оставить её ни с чем. Он даже прилетел в свой отпуск, чтобы устроить очередную серию скандалов. Я молчала, глядя в окно и не участвуя в его монологе. Я просто ждала момента, чтобы сбежать.
О конгрессмене Янге я не решилась спросить. Я знала ответ: «Не твое дело, Джиселла».
В школе Никс налетел на меня как ураган пятой категории. Его энергия заполнила коридор, он схватил меня за локоть и утащил в пустующий музыкальный класс.
Здесь царила тишина, резко контрастирующая с бурей, которая вот-вот должна была разразиться.
Мэддокс уже ждал нас. Он сидел на парте, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемой маской, но глаза метали молнии.
Их очевидное негодование обрушилось на меня потоком неконтролируемых мыслей и обвинений. Младший не скупился на мат и экспрессивные выражения.
— Какого хрена, Джи?! Ты пропала! Мы чуть город не перевернули!
Его слова были как острые стрелы. Я пыталась вставить слово, оправдаться, но это было похоже на попытку остановить цунами ладонями — бессмысленно и безнадежно.
Старший, Мэддокс, молчал. Он просто испепелял меня взглядом, полным холодной ярости и разочарования. И это молчание давило на меня сильнее, чем крики Феникса. Я чувствовала себя загнанной в угол.
— Что ты вообще думала? — взревел Никс, его голос эхом отразился от стен. — Ты понимаешь, что ты натворила?!
Я открыла рот, но слова застряли в горле. Как объяснить этот импульс? Эту панику?
— Меня... триггернуло... — выдавила я из себя. Голос дрогнул.
Тишина. Мертвая тишина повисла в классе.
Никто из них не посмел сказать ни слова против. Это слово — "триггер" — было запретным кодом. Оно напоминало о подвале. О том, что они не смогли предотвратить.
Близнецы переглянулись, общаясь на своем безмолвном языке. Феникс поджал губы, его гнев мгновенно испарился, сменившись виной. Через секунду он уже прижимал меня к себе, успокаивая нас обоих.
Забавно, что он был единственным мужчиной, на кого мое тело не реагировало паникой. Ну, возможно, еще и Ник — мы не проверяли, он всегда держал дистанцию джентльмена.
Школа стояла на ушах. Прошло всего ничего с начала года, а наше "королевство" трещало по швам. Сначала шок от прибытия Рэя Янга. Теперь — гнетущая, неестественная тишина между правителями.
Раньше Мэддокс не упускал шанса устроить публичное шоу, поддеть меня, вывести на эмоции. Теперь мы не просто не собачились — мы игнорировали друг друга, словно были чужими. Этот холод напрягал всех. Ученики шептались, чувствуя, что земля уходит из-под ног.
Что вообще ждало королевство, когда правители погрязли в личных проблемах в то время, как чужак продолжал бродить по коридорам?