— Она примет тебя любым, — глухо вбрасывает близнец из-за бумаг.
Я забываю, как дышать. Воздух застревает в легких.
Мэддокс опускает листы. На его лице играет та самая, фирменная ухмылка Массерия — опасная, знающая, дьявольская.
— Ты же знаешь, как сильно она привязана к нам. К обоим. Она видела мою тьму и не сбежала. Она увидит твою грязь и... она отмоет тебя, Никс.
Его слова — как выстрел в упор. И как отпущение грехов.
— Точно... — выдыхаю я, и на моих губах сама собой появляется зеркальная ухмылка.
— Она примет тебя любым, — глухо вбрасывает близнец из-за бумаг.
Я забываю, как дышать. Воздух застревает в легких.
Мэддокс опускает листы. На его лице играет та самая, фирменная ухмылка Массерия — опасная, знающая, дьявольская.
— Ты же знаешь, как сильно она привязана к нам. К обоим. Она видела мою тьму и не сбежала. Она увидит твою грязь и... она отмоет тебя, Никс.
Его слова — как выстрел в упор. И как отпущение грехов.
— Точно... — выдыхаю я, и на моих губах сама собой появляется зеркальная ухмылка.
В этой тьме, в этом безумии, у нас была она. И, возможно, этого было достаточно, чтобы попытаться стать кем-то большим, чем просто мудаком.
Глава 16. Джиселла
Приближались дебаты в Сенат, и воздух в городе стал тяжелым, как перед грозой. Рэй Янг залег на дно. Но это было обманчивое затишье хищника в засаде.
Он продолжал совать нос в мои дела, но теперь делал это тоньше, аккуратнее. Тот разговор в книжном магазине охладил его пыл или, наоборот, дал пищу для новых, более изощренных планов. Вокруг него собиралась свита, и это напрягало меня до зуда под кожей. Он стягивал внимание к своей персоне, как черная дыра. Отличные оценки, пафосное объявление о дне рождения по школьному радио (чертов Скорпион, кто бы сомневался), липкие сплетни в туалетах, публичная похвала от директора Переса. Он был повсюду, как вирус.
Пока Янг-младший играл роль золотого мальчика, его отец, конгрессмен Итан Янг, методично выгрызал куски плоти из моего отца. Сенатор Виннер был в бешенстве. Его репутация трещала по швам, а Итан улыбался с экранов телевизоров, обещая народу новую эру. Отец не спешил возвращаться в Вашингтон, отсиживаясь в нашем особняке, как в бункере. Он шептался с матерью по ночам, и в их голосах я слышала не азарт борьбы, а липкий страх.
— Может, попросим помощи у Массерия? — как-то ночью прошелестел голос матери.
Я замерла в коридоре, прижавшись ухом к двери. Дела были плохи. Если гордая Элеонора Виннер предлагала пойти на поклон к "бандитам", значит, мы тонули.
— Джиселла вроде учится с ними в одном классе... — добавила она с надеждой.
Я знала, что Николас и близнецы не откажут. Но Анастасио... Глава клана не разбрасывался услугами. Это был бы долг крови.
— Ни за что! — рявкнул отец, ударив кулаком по столу.
Глупец. Его гордость была могильным камнем для нашей семьи.
Его репутация и так катилась в тартарары из-за различных подстав Итана Янга. Так и не заканчивающийся развод тоже не приносил ему никакой пользы. С точки зрения рационализма просить о помощи было единственным выходом для него, чтобы остаться на плаву, но он был слишком уперт и горд. Не то, чтобы его совесть была чиста для подобного.
Меня это не касалось. Даже если отец станет банкротом и изгоем, я останусь на вершине пищевой цепи. Я была под черным крылом Массерия. И это знание давало мне извращенное чувство безопасности.
Наша пассивная позиция насчет Рэя Янга имела свое значение в стенах Истон-парка. Сродни немого принятия. Мы не могли его прогнать по ряду многих причин и дальнейших последствий, способных задеть не только мою семью и Сенат, но и всех Падших. Я не знала таких уж глобальных подробностей происходящего — только обобщенную суть, которую выбила из Феникса, но даже такой болтун, как он, не раскрыл мне детально ничего. Мне оставалось лишь гадать, на сколько все плохо.
Как мог какой-то мальчишка появиться в наших жизнях и так сильно задеть всех разом? Кем он вообще был на самом деле?
Но самое страшное случилось потом.
Я знала, что баскетбольная команда пополнилась еще одним человеком. Это невозможно было не знать. Об этом трубила каждая сплетница. Плюс ко всему на официальном сайте “Соколов” сделали заявление о принятии нового игрока. Им оказался никто иной, как Рэй, мать его, Янг.
Я чуть не разбила телефон об стену. Куда смотрел Ксавьер? Как он мог пустить крысу в команду?
Я знала, что после ухода Мэддокса из-за "травмы" — пуля в ногу — отличная травма для школьника — в нападении "Соколов" образовалась дыра. Но затыкать её Янгом? Найт, видимо, с ума сошел.