В четверг, в день премьеры, в школьном театре творился настоящий хаос. Миссис Харрисон, с её громким тембром, как всегда, руководила учениками, которые заслужили наказание после уроков. Они с энтузиазмом таскали инвентарь для спектакля из одной половины сцены на другую, искали лучшее расположение для декораций и красили деревянные элементы, которые могли пригодиться или заменить внезапно испортившиеся.
Запах свежей краски смешивался с ароматом старых театральных костюмов. Лампы света настраивались, и их яркие лучи пробивались сквозь полумрак, освещая лица занятых учеников. Все были в движении, каждый знал свою задачу, но в воздухе витала напряженность — предвкушение премьеры.
— Кто вообще делает премьеру сразу же после летних каникул? — я устало отбросила сценарий на траву.
Миссис Харрисон выгнала меня из зала, едва завидев. Велела порепетировать где-нибудь в тихом месте, пока она разбирается со всей этой суетой и “безмозглыми” студентами. О помощи она и слышать не желала. Что ж, ее право.
Как ни странно, то самое уединение я смогла отыскать на футбольном поле. В туалете было слишком много девчонок, обсуждающих Массерия, Янга, Ричарда Свона и меня. Точнее наши с Мэддоксом “странные” отношения. В коридорах было полно лишних глаз, как в принципе и везде. В закутке на заднем дворе притаились Челси и Лукас, и я тут же испарилась, не став им даже на глаза показываться. Только очередного спора и хвастовства мне не хватало. А здесь было пусто. Почему-то футбольная команда закончила свою тренировку немного раньше обычного и отправилась восвояси.
Тишина и покой.
Я закрыла глаза и упала на траву, раскинув руки. Голубое небо, подернутое оранжевой дымкой заката, казалось бесконечным. Осеннее солнце ласково грело лицо.
Первые учебные месяцы пронеслись перед глазами так быстро, что я и заметить не успела. Валери все продолжала зарываться в свои заумные книги и немного притихла. Ее выходки уменьшились в количестве, и казалось, она стала более серьезной, более осознанной. Когда я спрашивала, подруга мне отвечала: “Просто не хочу быть дурой”. А на мои попытки выяснить, какой бессмертный человек отозвался подобным образом о моей подруге, та лишь отмахивалась.
— Привет.
Я вздрогнула, издав нелепый звук.
Надо мной нависал незнакомец. Школьная форма сидела на нем идеально. Правильно. Стипендиат? Каштановые кудри, россыпь веснушек, глаза цвета болотной тины. Он вырос надо мной неизвестно откуда и наклонился, заглядывая в мое лицо с неким интересом. Я даже не услышала его шагов и шелест травы под его обувью. Мой желудок сжался.
— Репетируешь? — его взгляд скользнул по сценарию, потом по моему небрежно валяющемуся галстуку. Кто он такой вообще? Впервые вижу, — Рад, что хоть кто-то относится серьезно к моей пьесе, — его губы извернулись в полуулыбке.
Осознание ударило по мозгам, и я наконец-то собрала себя в реальности.
— Ты же этот... как его... черт... — я потянулась за сценарием, пытаясь вспомнить имя на обложке.
Оно было странным и совершенно не запоминающимся, чтобы я могла его так слету назвать.
— Станислав Янко, — посмеиваясь надо мной, отозвался парень и плавно опустился рядом на траву, его взгляд по-доброму пробежался по мне, цепляясь за полоску оголенного живота между рубашкой и юбкой.
Слишком близко для незнакомца.
— Точно, — выдохнула я, бросив сценарий себе на колени, — Кто только придумал такое сложное имя?
Это был риторический вопрос. Просто шутка, чтобы разрядить неловкое положение. Возможно, не слишком удачная.
— Моя мама, — задумчиво начал он, продолжая с любопытством разглядывая меня, даже не стесняясь, — Она из России.
Я с изумлением уставилась на парня, который почти ничем не отличался от обычных мальчишек наших краев, но при этом был родом с другого континента.
— У тебя хороший английский. Без акцента.
Смогла бы я узнать иностранца в таких условиях без чужих подсказок? Однозначно нет.
— Потому что я давно тут живу, — улыбался шатен, ему моя реакция казалась довольно забавной, — Если тебе будет легче, зови меня Стейс.
— Стей-с.
— Верно, — он одобрительно кивнул и вновь оглядел мое лицо полным наслаждения взглядом, вгоняя меня в недоумение.
— У меня что-то на лице? — я коснулась своей щеки кончиками пальцев, но Стейс лишь покачал головой. Его губы расплылись в теплой улыбке, и тут до меня дошло, — О, нет, даже не думай этого делать.